Роза — читать онлайн бесплатно полностью

Но черновик в приложении и в заметках айфона вызывал отвращение. Когда я открывала его, мне казалось, что текст сочится черной ядовитой жидкостью. Я чувствовала запах перегнившей плоти. Текст злил меня, но я упорно, раз за разом, заводила новый документ и писала. Первый черновик я начала четыре месяца назад, но заглянуть в него я боюсь. Я писала его в полусне, не совсем отдавая себе отчет в том, что делаю. Мне кажется, я писала его лишь для того, чтобы почувствовать, что я существую.

Второй черновик я начала около двух месяцев назад.

Я с одержимостью смертницы курила на балконе крепкие сигареты и писала по несколько строчек, эти строчки были паузами между курением. Болезнь обострялась, и я начала терять зрение. Я писала наугад, не читая то, что получается. Меня злила моя собственная немощь и злило то, что внутри меня так много темноты, которую я не могу оформить. Внутри меня блуждала боль. Она занималась в крестце и постепенно, очагами, поднималась в голову. Написав абзац, я делала отбивку дефисом и начинала заново один и тот же текст.

Мигрень не давала мне открыть глаза. И я, зная, что сигареты ее усугубляют, все равно продолжала курить одну за другой. Эта жажда боли и никотина поглощала меня, в своей дымной голове я смотрела на ее комнату с диваном и тяжелыми синтетическими шторами. Светлана лежала в ней, и я рассматривала ее затылок с небрежно забранными волосами мышиного цвета. Комната пылала: на полу рябил ворсистый ковер с красным узором, а ее диван был застелен китайским покрывалом с флуоресцентными бутонами.

Ее халат синтетического шелка переливался в дымке моей головы. Я одновременно была ею и собой. Я одновременно была во времени смерти и тут же пыталась оживить свои онемевшие пальцы на ногах.

Светлана часто говорила, что скоро сдохнет. Эти слова тревожили меня, а окружавшие люди не знали, что ответить. Она говорила о себе как о больной собаке, в том, как она говорила о предстоящей смерти, я слышала усталость. Усталость не от болезни, а от самой жизни, которую она вынуждена была терпеть день за днем.

Во всем, что она делала по своей воле, читалось желание освободиться. Светлану тяготили готовка, поиск работы, уход за ребенком. Она делала это, как говорила мать, спустя рукава, поскольку единственное, чего ей хотелось, – гулять. Сейчас я думаю, что мое рождение повлияло на нее. В некотором смысле я отобрала у Светланы часть юности. Вынужденная постоянно отвечать за меня, она была не свободна в те годы, когда я росла.