Роза — читать онлайн бесплатно полностью

Ей нравилось трогать коричневые соцветия рогоза, они были приятные на ощупь и, если надавить, можно было увидеть, что они состоят из тонких семян. Нутро соцветия рогоза нежное, я испортила его, растрепав коричневые шишечки. В этом растении не было ничего злого, думала я.

Меня восхищают тропы. Люди протаптывают их, руководствуясь логикой удобства и экономии движения. В детстве мать говорила мне, что японцы, создавая свои сады, сначала следят, как люди передвигаются по ним, и уже после этого прокладывают пешеходные дорожки. Возможно, это неправда, но я не стала проверять. Мне хочется думать, что мать была права. Когда я иду в свой кабинет, я иду исключительно по тропам, тропы здесь расположены параллельно асфальтированным дорожкам для пешеходов. Но те, кто разрабатывал план города, редко думали о пешеходах. Они думали об автомобильной инфраструктуре. По пути в свой кабинет я иду мимо правительственного пансионата и забора кадетского корпуса. Тротуар положен в нескольких метрах от оград, но собачники и пешеходы проложили альтернативные дорожки, чтобы идти в тени деревьев или подальше от автомобильного движения. Я иду по тропе и изумляюсь гладкой вытоптанной в густой траве земле. Из тропы то тут, то там выглядывают обнаженные корни деревьев и хилые ростки кленов.

Идя по тропе, я думаю, что могла бы всю жизнь ходить по одному и тому же маршруту и вытоптать тропу. Люди не договариваются о создании троп, они просто идут, согласуясь со своей телесной интуицией. Думая о своей личной тропе, я думаю о письме. Письмо и есть тропа. В течение жизни я хожу по одной и той же дороге в густом темном лесу, в надежде, что, когда я умру или даже раньше, кто-нибудь еще найдет эту скудную дорожку и расширит ее. Протаптывая тропу, я обрекаю на смерть мелких насекомых и ростки крохотных растений. Я стараюсь идти аккуратно, насколько это возможно.

Тропа – затвердевшая земля в гуще трав и деревьев, по которой можно идти и доставлять смысл до тех, кто тебя слушает и читает. В своем письме я протаптываю тропу в Усть-Илимск, в квартиру на шестом этаже, на Ангару и усть-илимское кладбище, чтобы однажды она привела в мир, которого раньше не было в литературе. На месте которого был только темный, кишащий тенями лес.

Долгое время мне казалось, что в тугом материнском быте нет ничего хорошего. Я брезговала им и боялась его. Я презирала материнский трепет перед стиральной машинкой, которую она купила в кредит и запрещала пользоваться в свое отсутствие. Она берегла машинку как хрупкую драгоценность, которую может испортить любое неверное движение. Вечерами она говорила по телефону с подругами, они обсуждали занавески и цвет обоев для ремонта на кухне. Из старых штор она скроила аккуратные накидки на табуреты.