Погружая пальцы в свою вагину я ничего не чувствовала, мне казалось, что она глухая и слепая, как нутро закупоренной бочки. Одновременно с этим мне было странно, что у меня есть такое тугое вместительное отверстие. Я прощупывала шершавые влажные стенки вагины, и мои касания отдавались тянущей, ни на что не похожей болью.
Коротко поговорив, они заснули, и я услышала мерный храп. Их запах стоял в комнате, и от него некуда было деться. Я думала, что секс – это такой процесс, который захватывает всех существ, находящихся в нем.
Тогда мне казалось нормальным, что они занялись сексом в моей комнате, думая, что я сплю. Я часто просыпалась среди ночи и слышала материн стон и скрип старого дивана через стенку. Теперь, будучи взрослой, я размышляю, что они могли уйти в ванную или закрыться в кухне – их бы никто не застал. Но они остались на полу в моей комнате, словно мой сон был частью и условием их возбуждения. С другой стороны, я размышляю, кем я была для них, если они решились заняться сексом в моей комнате? Может быть, их действия подразумевали безразличие ко мне.
Возбуждение захлестнуло их, и они трахались на полу комнаты, стены которой были завешаны подростковыми плакатами с Эминемом и Земфирой. Моя комната в этот момент не принадлежала мне, она принадлежала взрослым, стремящимся удовлетворить свою половую потребность.
Перистые облака означают, что завтра изменится погода. Красный закат летом сообщает, что завтра будет жара. А зимнее алое солнце предвещает мороз.
Так говорила Светлана, она выносила старое бабкино кресло на балкон, мы просиживали там часами, она курила, щелкала семечки и наблюдала за погодой. Деревянные половицы были теплыми и пахли сухим деревом. Иногда она вспоминала, что на этом балконе она училась ездить на велосипеде. Я представляла себе маленькую Светку, ее худые коричневые ноги в кожаных сандалиях и большие глаза с выгоревшими на солнце густыми русыми ресницами. Я думала о ней, был ли там, внутри маленькой девочки, учившейся кататься на велосипеде на десятиметровом балконе, зачаток той темноты, что теперь простиралась рядом со мной?
Мы смотрели на закат, и ржавые перила отдавали воздуху тепло и густой запах железа.
Завтра, говорила она, будет дождь. И наутро приходили тучи.
Когда наступает жара, мое сердце бьется в горле и дым от сигарет становится плотным, он висит в воздухе, и от чего-то мне становится страшно смотреть на него.