Раз уж Боги послали нам столь приятную встречу, то прошу вас оказать любезность и помочь юной фаранде Контеро.
Нариз торопливо протянула толстяку сложенный вчетверо лист прошения. В руках ее осталась точная копия первого листа. Картарг не глядя протянул его в сторону, и тут же какой-то расторопный служащий выхватил конверт из рук.
-- Сейчас, к сожалению, у меня нет времени заниматься такими мелочами. Пусть фаранда навестит канцелярию дня через три-четыре…
Все также вежливо улыбаясь, этот громила ридган Ронхард, отвечая которому, картарг Серест, каждый раз вынужден был задирать голову, окончательно развернулся к нему всем корпусом и громогласно, так, что слышал последний лакей в этом зале, четко проговаривая каждое слово, заявил:
-- Почтенный картарг Сересто! Обращаюсь к вам официально, как к главе рода – сегодня я буду вынужден нанести визит в ваш дом, дабы вызвать на дуэль вашего сына, ридгана Мунго Сереста.
Тишина воцарилась совершенно гробовая. Нариз забыла даже, как дышать – сейчас решалась судьба ее семьи. В холле застыли все, даже пожилой ридган, вокруг которого суетились лакеи, помогая одеваться, резко повернулся и замер, глядя на группу возле золоченых дверей.
Картарг недовольно поморщился, понимая, что Ронхард просто шантажирует его дуэлью! Но и выпустить дело из-под своего контроля теперь было невозможно – кто его знает, чего хочет эта девчонка – придется посмотреть прошение прямо сейчас.
Насторожившись, картарг Сересто вновь протянул руку, куда служащий почтительно вернул конверт. Недовольно фыркнув, но решив не устраивать конфликта на глазах своего давнего недоброжелателя из Министерии финансов, картарг Сересто начал читать, слегка посапывая.
Лицо его было вполне равнодушным, сказывалась хорошая придворная выучка, но в глубине души он чувствовал сильное раздражение – похоже Мунго, сын и наследник рода, опять вляпался в какую-то историю. Недовольство картаргу добавил еще и ридган Леон, вновь громогласно заявивший:
-- Второй экземпляр прошения будет сегодня же передан в канцелярию Храма."
"Впрочем, ничего особо страшного в прошении не было. Однако, дочитав, картарг испытал некоторую растерянность – если приказать освободить Контеро отца и сына немедленно, не вцепится ли ему «в горло» этот наглец Ронхард, требуя еще чего-либо? Толстяк колебался, не зная, как решить проблему с наименьшим уроном для имени семьи. Положение, как ни странно, спас его давний соперник из Министерии финансов.
Не зря Леон так обрадовался, увидев в дверях картарга Энсо. Пусть картарг и славился придирчивостью и въедливым характером, но всегда пользовался при дворе уважением, так как был щепетилен в делах чести и финансов.