В автобусе с небольшой компанией побывали случайные жертвы магазинной розыгрыши. Случайное стечение обстоятельств перевернуло жизнь пассажиров, сделав их участниками неожиданного приключений. Внутри теплая атмосфера затмевалась опасностями за окном, где реальность и вымысел смешивались в коктейль, готовый взорвать сознание каждого из них....
«Ни фига себе!» -- Наталья небрежно подняла комок сплетенных бус и цепочек и бросила назад: – «Тут килограмма полтора только золота! Ну, по крайней мере, свои проезд я точно смогу оплатить.» Никакие сомнения ее не мучали. Воровство это или нет, ей было совсем не важно. Зато тут же, среди свертков и жестких рулонов парчи, она нашла довольно большой медный поднос, отполированный с большой тщательностью.
Лицо в этом подносе отражалось странное. Настолько странное, что Наталья протянула руку и потрогала себя за щеку, внимательно пронаблюдав, как то же самое делает отражение.
То, что до мытья у нее была куча смоляных косичек – она уже знала, но вот то, что к косичкам добавлены широкие черные брови, взлетающие к вискам – нет. Лицо не уродливое, но совершенно чуждое, непривычно узкое и даже чуть заостренное к подбородку, с раскосыми карими глазами и высокими скулами. Губы изогнуты луком, и на щеке, немного ниже левого глаза – две бархатные родинки одна под другой. Она потрогала точеный нос, нащупав легкий намек на горбинку.
-- Господи, боже мой! Дома меня будут принимать за гастрабайтера!
На глаза навернулись слезы, она отбросила поднос и повалилась ничком на кровать, но порыдать всласть не получилось."
"-- Нариз, твой отец, Барджан айнур, желает видеть тебя, – в дверях юрты стояла и кланялась совершенно незнакомая женщина.
Резко и раздраженно вытерев слезы, Наталья встала и вышла в густые сумерки. Огромная желтовато-розовая луна только всходила над заснеженными верхушками гор. Яркий и резкий свет заливал вершину холма, где стояли шатры.
Женщина почтительно держалась за спиной Натальи Леонидовны, и та, с сомнением, выбирала – к какому же шатру стоит пойти? Ей не хотелось показывать чужому человеку свою беспомощность. Только сейчас Наталья заметила, что над одним из шатров, который снаружи ничем не отличался от других, вьется на невысоком флагштоке узкая полоска ткани. Или даже не ткани, а кусок обычной атласной ленты, которую мягкий ветерок то приподнимал слегка, то бросал безжизненно висеть.
В лунном свете всё казалось немного нереальным, как нарисованным. Наталья Леонидовна остановилась и с полминуты тупо смотрела себе под ноги – от ее забавных тапок отходили две тени. Одну тень давала та самая восходящая луна, лучи которой били в щеку справа и чуть сзади. Правильная тень, густая, черная представляла собой ее вытянутый силуэт, в общем даже узнаваемый. А вот вторая тень лежала прямо перед ней и была гораздо прозрачнее и длиннее.
