В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
– Как это?
– Есть тут у нас парень. Он это умеет.
– Что «это»?
– Ну, вот как с этим сараем. Это его работа.
– Что?
– Пробрался туда и всех перебил. Мы его используем как раз для таких заданий, для ночной работы. Все лучше, чем потери считать.
– А как он это делает?
Капитан пожал плечами.
– Не знаю. Я его не спрашивал. Делает, и все.
– Я представлю его к «Медали чести»[2]! – воскликнул Макклири.
– За что? – удивленно спросил капитан.
– Да за то, что он в одиночку добыл эти документы, за то, что он один уничтожил.
– Пятеро, кажется...
Удивление все еще не сходило с лица капитана.
– Вот именно за это.
– За это?
– Именно за это!
Капитан снова пожал плечами:
– Уильямсу это не впервой. Не знаю, что такого особенного он сделал в этот раз. Если поднимется шум с награждением, его от нас могут перевести. А потом, ему на медали наплевать.
Макклири вгляделся в лицо капитана: не врет ли? Вроде непохоже.
– Где он сейчас? – спросил Макклири.
– Вон там, под деревом.
С места, где стоял Макклири, была видна чья-то широкая грудь, да еще надвинутая на лицо каска.
– Оставьте охрану у этих бумаг, – сказал он капитану, неторопливо подошел к спящему и склонился над ним.
Ударом ноги, достаточно точным, чтобы не нанести увечья, Макклири сшиб каску с головы спящего. Солдат мигнул и лениво приподнял вот эти самые веки.
– Имя! – отрывисто сказал Макклири.
– Вы кто?
– Я – майор.
Чтобы не создавать лишних проблем с субординацией, Макклири носил майорские погоны.
– Римо Уильямс, сэр, – сказал солдат, начиная вставать.
– Сиди. Списки ты добыл?
– Так точно. Что-нибудь не так?
– Нет, все в порядке. Останешься в морской пехоте?
– Нет, сэр. Мне осталось служить два месяца.
– А потом?
– Вернусь в полицейское управление, в Ньюарк, и буду толстеть за столом.
– И угробишь себя на эту ерунду?
– Да, сэр.
– О ЦРУ никогда не думал?
– Нет.
– Хочешь работать у нас?
– Нет.
– Может, подумаешь?
– Нет, сэр.
Макклири явно давали понять, что пересыпанная «сэрами» угрюмая вежливость – не более, чем дань субординации. Этому человеку хотелось, чтобы его оставили в покое.
– Ньюарк – это тот, что в Нью-Джерси, а не в Огайо?
– Так точно, сэр."
"– Что ж, поздравляю с успешным выполнением задания.
– Благодарю, сэр.
Пехотинец снова закрыл глаза, не потрудившись даже потянуться за валявшейся рядом каской, которой он мог бы прикрыться от солнца.
