В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
– Тогда посылайте вербовщика! Мне плевать, как вы это сделаете!
– Дайте нам еще три месяца. Через три месяца стажер будет готов.
– Значит, так: в течение месяца устранить Максвелла. Это приказ!
– Слушаюсь, сэр, – последовал ответ.
Смит положил трубку и, разгладив следы шторма, утопил ложечку в сероватой массе йогурта. Макклири или Уильямс? Один – сырой, другой – единственный человек, способный подыскивать стажеров. Может быть, у Уильямса все-таки получится? А если нет, то с кем они останутся? Смит посмотрел на телефон с белой отметиной, затем – на аппарат внутренней связи Фолкрофта и поднял его трубку.
– Соедините со спецотделом! – сказал он. Последовала пауза.
Полуденное солнце сверкало на волнах залива за окном.
– Спецотдел, – раздался голос в трубке.
– Позовите… – начал было Смит, – нет, никого не нужно.
Доктор повесил трубку и, глубоко задумавшись, обратил взгляд в окно.
Глава пятнадцатая
Чиун жил в гораздо более просторном помещении, чем Римо, но там было столько всяких финтифлюшек, что оно походило больше на перегруженный товаром магазин дешевых сувениров.
Старик заставил Римо сидеть на тонкой циновке. Стульев вообще не было, а стол, за которым они ели, доходил Римо до щиколотки. Чиун утверждал, что мышечный тонус повышается только тогда, когда ноги скрещены на бедрах, а не свисают со стула.
Целую неделю Чиун только говорил. Но ни о чем конкретном речи пока не заходило. Чиун зондировал, а Римо уклонялся. Чиун задавал вопросы – Римо вопросами же и отвечал.
Задержала процесс обучения и пластическая операция. Хирурги слегка выпрямили Римо переносицу и четче обозначили скулы. Электролиз, слегка отодвинув назад линию волос, сделал лоб выше.
Однажды, когда лицо Римо все еще было покрыто повязками, он спросил Чиуна:
– Вы кошерный хот-дог не пробовали?
– Никогда, – отвечал Чиун. – Поэтому я и прожил так долго. Надеюсь, что и ты никогда больше не станешь есть кошерные хот-доги и подобную мерзость, которой вы, западники, разрушаете свои желудки.
Римо пожал плечами и отодвинул в сторону черную лакированную миску с полупрозрачными ломтиками рыбы. Вечером, он знал, можно будет заказать нормальной рыбы.
– Я вижу, что ты и впредь собираешься прислушиваться только к голосу желудка.
– Но Макклири-то пьет! – Он поднес ко рту белесый ломтик рыбы.
Лицо Чиуна посветлело.
– А, Макклири! Это очень-очень особенный человек.
– Он ваш ученик?"
"– Нет. Могу только сказать, что учил его достойный человек.
