Бывший полицейский Римо Уильямс, осужденный к смертной казни за убийство, которого не совершал, чудом остается живым. Теперь его жизнь принадлежит секретной организации КЮРЕ. Превратившись в идеального убийцу и последнюю надежду спецслужб, он должен вести неравную борьбу с врагами государства.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Рождение Дестроера» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Бывший полицейский Римо Уильямс, осужденный к смертной казни за убийство, которого не совершал, чудом остается живым. Теперь его жизнь принадлежит секретной организации КЮРЕ. Превратившись в идеального убийцу и последнюю надежду спецслужб, он должен вести неравную борьбу с врагами государства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Бывший полицейский Римо Уильямс, осужденный к смертной казни за убийство, которого не совершал, чудом остается живым. Теперь его жизнь принадлежит секретной организации КЮРЕ. Превратившись в идеального убийцу и последнюю надежду спецслужб, он должен вести неравную борьбу с врагами государства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Фелтон и Джимми прошли через комнату, чувствуя на своих спинах взгляды присутствующих, Фелтон вошел внутрь. Джимми остался у закрывшихся за Фелтоном дверей, встав перед ними как часовой, внимательно следя за всем происходящим в комнате.
Двойные двери, через которые он прошел, всегда восхищали Фелтона: снаружи они были покрыты орнаментом и позолотой, но изнутри выглядели обычными дверями кабинета преуспевающего бизнесмена – солидное темное дерево и ничего больше.
Другим был и воздух. Им можно было дышать, не чувствуя дыма десятка горящих сигар. Паркетный пол тихонько поскрипывал под ногами Фелтона, подошедшего к длинному письменному столу красного дерева, за которым сидел холеный джентльмен. Перед ним была шахматная доска с расставленными фигурами."
"На благородном лице с римским профилем выделялись глубоко посаженные темные глаза, в которых светилось дружелюбие. Аккуратные небольшие руки, длинные, седеющие на висках волосы разделены слева консервативным пробором.
Рот с чувственными полными губами, нисколько, как ни странно, не придавал ему женственности. Позади, на стене висела фотография плотной матроны и девяти детишек – его семья.
Пока Фелтон усаживался в кресле поудобнее, Виазелли не отрывался от шахмат.
Напрасно Фелтон, пристально изучая лицо и руки Виазелли, искал следы прошедших лет – их не было: ни морщин на лице, ни дрожи в руках… Время, казалось, не трогало этого человека.
– Как бы ты пошел в этом положении, Норман? – спросил Виазелли. Голос – твердый, с безукоризненным оксфордским акцентом.
– Я не играю в шахматы, Кармине.
– Я тебе все объясню. Меня атакуют ферзь и ладья черных. Но я могу уничтожить и ладью, и ферзя.
Виазелли умолк.
Фелтон положил ногу на ногу и вгляделся в расположение фигур на доске, которое, впрочем, ни о чем ему не говорило, Фелтон понимал, что Виазелли ждет от него комментария. Не дождется.
– Норман, почему бы мне не уничтожить атакующие фигуры?
– Если бы я играл в шахматы. Кармине, я бы тебе подсказал…
– Если бы ты умел играть, ты был бы хорошим противником.
– Я играю в другие игры.
– Жизнь не ограничивает нас в выборе наших устремлении…
– Жизнь такова, какой я ее создаю для себя.
– Тебе бы следовало родиться итальянцем.
– А тебе – евреем.
– Ну, это почти то же самое, – Виазелли улыбнулся. – Чего я никогда не мог понять, так это твоего пристрастия к южанам.
– Какого пристрастия?
– А твой техасец, этот Джимми?
– Он работает на меня.
– Ой ли? Мне казалось, что это выглядит несколько по-другому.
– Видимость обманчива.
– Видимость – это реальность.
– У меня твой шурин… – Фелтону надоела философия.
– Тони?
– Да.
– А, мы снова возвращаемся к проблеме ферзя и ладьи черных. Уничтожать их?
– Да, но не тогда, когда находишься в меньшинстве.
