В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
– Ты хороший человек, Джимми.
– Спасибо, босс. А с чего это ты вдруг?
– Просто так.
– Уж не думаешь ли ты, что что-то выйдет не так с Виазелли?
– Не с Виазелли. Дело не в этом.
– Вспоминаешь этого парня с крюком?
Фелтон застегнул синий пиджак, который прекрасно подошел по тону к брюкам, хотя Фелтон и знал, что они от разных костюмов.
Джимми не стал добиваться от босса ответа на свой вопрос, он знал, что Фелтон ничего не скажет, пока не решит, что настало подходящее для этого время. Джимми спрятал револьвер во внутренний карман.
Позже, тем же вечером, Фелтон наконец разговорился. Джимми сидел за рулем перламутрово-серого «роллс-ройса», заменяя безвременно покинувшего мир О'Хару. Они ехали по мосту Джорджа Вашингтона, увешанному огнями. Мост вдавался в Нью-Йорк как гигантский акведук древнего Рима, но нес на себе не воду, а людей.
– Ты знаешь, – задумчиво сказал сидящий на заднем сиденье Фелтон, глядя в окно, – я до сих пор жалею, что не воевал во вторую мировую войну.
– У нас была своя собственная война, босс.
– Да, но вторая мировая была настоящей, большой войной. Только представь себе, что какой-нибудь идиот, закончивший вшивый колледж, командовал, а я…
– У тебя бы лучше получилось, босс.
– Не знаю, как с точки зрения командования войсками, но уж я бы заранее поостерегся русских, это точно.
– Так наши, вроде бы, это понимали?
– Понимали, но не до конца. Я бы остерегался не только их, но и Англии, Франции, Китая. Таковы правила игры, Джимми. Вне семьи нет и друзей.
– У меня, босс, никогда не было другой семьи, кроме вас.
– Спасибо, Джимми.
– Это не пустые слова, босс. Я готов жизнь отдать за тебя или мисс Цинтию.
– Я знаю, Джимми. Ты помнишь этого парня с крюком?
– Конечно, босс.
– Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь так двигался?
– В каком смысле?
– Вспомни, он ведь бросился на меня, не выдав ни одним движением своих намерений. Обычно можно определить, что человек собирается сейчас сделать, как поступит.
– Ну и что?
– Скажи, боксеры или, например, борцы выдают свои намерения?
– Хорошие – нет.
– Правильно, а почему?
– Потому, что их так учили.
– Верно.
– Так что же?
– Кто же учил этого парня?
– Есть много разных мест, где можно этому научиться, – ответил Джимми. Фелтон помолчал и спросил:
– Тебе не показалось, что в последнее время нам стало труднее работать по контрактам, я имею в виду – убивать?
– Вроде бы, да.
