В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
Он и сам не знал, что это означает, но декан – толстая коровообразная матрона с волосатым подбородком – сразу же разрешила ему находиться на территории колледжа до одиннадцати вечера. После одиннадцати все мужчины (в соответствии с правилами) должны покинуть территорию. Но Римо, перед тем, как покинуть колледж, следовало бы зайти к ней и обсудить собранный для очерка материал.
Таким образом, Римо оказался в Фэйведер-Холле с дешевым блокнотом в руках. Назвавшись журналистом, он старался делать вид, что постоянно что-то записывает.
Мнение было у каждой. Каждая стремилась его высказать. На Римо обрушился шквал молодых голосов, улыбок, умных мыслей, не все из которых он понимал. У каждой Римо спрашивал: «А вас как зовут?» И всякий раз ответ его не удовлетворял. Наконец он вынужден был спросить, есть ли еще девушки в этом корпусе?
Они дружно покачали головами.
– Больше никого, если не считать Цинти.
Римо вздрогнул.
– Цинти? Как фамилия этой Цинти?
– Цинти Фелтон, – ответила барышня, – наша зубрила.
– Нехорошо так говорить, – вмешалась другая студентка.
– Но это правда!
– А где ее можно найти? – спросил Римо.
– В ее комнате, где же еще?
– Я должен выслушать и ее мнение. Прошу меня извинить, девушки. А где находится ее комната?
– Второй этаж, первая дверь направо, – ответили они хором. – Но туда нельзя, такие у нас правила.
Римо вежливо улыбнулся.
– Ничего, у меня есть разрешение. Благодарю вас.
Римо шел вверх по лестнице, поднимаясь по ступеням, отполированным тысячами ног, хозяйки которых часто становились впоследствии супругами президентов или послов. Ступени поблескивали в свете старинных ламп. Все вокруг Фэйведер-Холла было пропитано традициями, они казалось, витали в воздухе, их можно было при желании разливать в бутылки.
Первая дверь справа оказалась распахнута. Римо увидел письменный стол, пятно света от настольной лампы.
– Здравствуйте, – сказал Римо, – я готовлю статью для журнала. – Да, это не самое удачное начало разговора с девушкой, которая должна вывести меня на своего папочку.
– Что вы здесь делаете?
В ее голосе странным образом сочетались нотки детского фальцета и грубоватые обертоны зрелости.
