Осиен, словно существо из антуража Эллады или Греции средних веков, дышит свежестью и магией тени скрывающейся за полумраком деревьев. Здесь ветви стекаются так плотно, что создают едва заметное прикрытие от ярких лучей солнца, а волна зелени вокруг накрывается густым и таинственным одеянием....
У меня еще с прошлого раза, как вас разнимать пришлось, палец не зажил.
– И все ты врешь, – лениво отозвался Скорцени, – тут все заживает почти мгновенно. Беноль позаботился. Впрочем, что еще можно ожидать от еврея, кроме вранья?
– Не понял, – недобро прищурился Банг, – что ты там вякнул о евреях?
Но в этот момент с беговой дорожки раздался тягучий стон.
– Ыый, – шатаясь замычал Ликоэль, который был уже так измучен, что не слышал ничего из того, что говорили рядом с ним.
– Вот теперь уже скоро… – прошептал адмирал.
– Хыык. – Мастер рухнул на беговую дорожку. Ямамото подобрался и обвел взглядом троих землян.
– Кто… – начал он, но тут русский тряхнул головой и сделал шаг к лежащему киольцу.
– Эй, парень, – тихо позвал он, – вишь, какое дело… Еще б надо.
– Ш-ш-што? – прошелестел Ликоэль.
– Пробежать надо. Еще чутка."
"– Н-не мо-у… – выдохнул мастер.
– Надо. Для проекта, надо.
Ликоэль не ответил, но спустя несколько мгновений зашевелился и, едва не завалившись на бок из-за перекосившегося при падении ранца, начал неуклюже, на дрожащих руках и ногах, подниматься.
– От так, – приговаривал русский, помогая ему, – от и ладно. Занудаку пойдем.
Ликоэль не отвечал – просто сил не было. Наконец они поднялись. Мастер постоял на подгибающихся ногах, а затем качнулся вперед и сделал шаг, другой…
– От так! – Иван расплылся в улыбке. – Здорово! Занудаку[25] и батьку бить легче. Давай, родной, давай. Ты ж, комсомолец, ну, в душе, а не шелупонь какая буржуазная. Я ж вижу…
* * *В себя Ликоэль пришел уже в той комнате, которую занимал в иуэле Беноля. Было темно.
К завтраку Ликоэль вышел, кипя возмущением.
