Осиен, словно существо из антуража Эллады или Греции средних веков, дышит свежестью и магией тени скрывающейся за полумраком деревьев. Здесь ветви стекаются так плотно, что создают едва заметное прикрытие от ярких лучей солнца, а волна зелени вокруг накрывается густым и таинственным одеянием....
Интенель сморщила носик:
– Вот как? Жаль!
Обычно после подобного захода мужчины делали стойку и тут же интересовались: «А что?» Но на этот раз Ликоэль лишь – вот наглость! – пожал плечами, мол, я тоже сожалею, но тут ничего не поделаешь. Такого оскорбления своему искусству обольщения Интенель стерпеть не смогла. Ее глаза вспыхнули, и она, пробормотав:
– Ну что ж, тогда всего хорошего тебе, – легким движением руки разорвала связь.
Ликоэль еще несколько мгновений сидел, уставившись в ту точку, в которую свернулся голографический экран, а затем широко и слегка удивленно улыбнулся.
В следующий раз Интенель позвонила через двое суток – все это время, похоже, выжидала, не позвонит ли он сам. Теперь Ликоэль понимал это совершенно ясно. Он вообще успел заново оценить всю историю их взаимоотношений с Интенель и понять, что и как он делал неверно. Интенель была самкой – истинной, настоящей. Она была одновременно и королевой, которой должно было повелевать самцами, и шлюхой, наслаждающейся своей похотью, но и использующей ее в качестве вожжей, с помощью которых она могла эффективно управлять мужчинами.
"И Ликоэль понял, что ничем иным их прошлые отношения не могли закончиться. Интенель должна была неминуемо бросить его. Потому что она привыкла вслед за взрывом обожания получать взрыв отчаяния и горя.
