Осиен, словно существо из антуража Эллады или Греции средних веков, дышит свежестью и магией тени скрывающейся за полумраком деревьев. Здесь ветви стекаются так плотно, что создают едва заметное прикрытие от ярких лучей солнца, а волна зелени вокруг накрывается густым и таинственным одеянием....
А то мало ли… Может, немец готовит серьезную диверсию в тылах той самой дивизии, за охрану тыла которой и отвечает их батальон, и ему жизненно необходимо на какое-то время отвлечь роту Воробьева от выполнения служебных обязанностей. Немцы на такие финты куда как горазды. И возможностей у них, с тех пор как наступающая Красная Армия перешла государственные границы СССР, заметно прибавилось. Недаром дивизиям для охраны тыла теперь по батальону НКВД придается. Раньше-то одной ротой обходились…
– А откуда вы узнали, что моя рота находится в этой деревне?
– Да ничего я не знал, старший лейтенант.
Ротный молча кивнул. Что ж, похоже на правду. Но этого мало.
– А можно попросить вас пригласить начальника особого отдела?
Трубка несколько мгновений молчала. А затем отозвалась:
– Понимаю… Сейчас будет.
Старший лейтенант Воробьев ждал, не оглядываясь на своих, которые совершенно точно навострили уши, прислушиваясь к разговору.
– Начальник особого отдела 52-й армии подполковник Доценко. Слушаю вас.
– Товарищ подполковник, командир первой роты 239-го отдельного батальона войск НКВД старший лейтенант Воробьев. Не могли бы вы назвать мне имя и звание начальника особого отдела 72-й Гвардейской стрелковой дивизии?"
"Человек на другом конце провода тут же ответил. А затем перебил уже начавшего задавать следующий вопрос ротного:
– Проверяете, старший лейтенант? Правильно.
И в следующее мгновение в телефонной трубке зазвучал знакомый хриплый голос:
– Ваня? Птичкин? Жив еще, чертяка?!
– Коля? – Воробьев слегка расслабился. Он узнал говорившего, да и это его прозвище – Птичкин – было известно только близким друзьям и сослуживцам. С младшим лейтенантом Пудлиным они познакомились и подружились в том же страшном сорок первом.
