Философский военный роман о переломных моментах в истории цивилизации. Автор исследует природу насилия и возможность мира между врагами через судьбы героев, чьи решения способны изменить ход событий. Глубокий анализ морали и ответственности в условиях войны.
Раздел Chitat.online для книги «Рождение» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Философский военный роман о переломных моментах в истории цивилизации. Автор исследует природу насилия и возможность мира между врагами через судьбы героев, чьи решения способны изменить ход событий. Глубокий анализ морали и ответственности в условиях войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Философский военный роман о переломных моментах в истории цивилизации. Автор исследует природу насилия и возможность мира между врагами через судьбы героев, чьи решения способны изменить ход событий. Глубокий анализ морали и ответственности в условиях войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ну, со всем, что для нее требуется – артналет, разворачивание в цепи и так далее. Понимаешь?
Старшина тяжко вздохнул:
– Та понимаю, товарищу старший лейтенант, та только так на эту немчуру клятую руки чешутся…
Следующую атаку немцы предприняли через сорок минут. И артподготовку на этот раз осуществляли только малокалиберные минометы – похоже, гаубичные снаряды у немцев закончились. Бойцы Воробьева едва успели заново набить обоймы и магазины и восполнить от старшины Провоторова запас израсходованных гранат, да по быстрому зажевали ДП, состоявший из все той же тушенки, хлеба и лука (ох и расщедрился старшина), как фрицы поперли снова. А куда им деваться-то – немецкое командование отлично понимало, что каждый лишний час, потерянный на этом рубеже, повышает шансы на то, что подтянутые русскими подкрепления здесь их и закопают. Так что им во что бы то ни стало требовалось уничтожить намертво вцепившуюся в высоту одинокую русскую роту, невесть как оказавшуюся у них на пути.
На этот раз немцы перли остервенело. Рота начала поливать огнем немецкие цепи еще за полкилометра до своих окопов, но немцы шли и шли. Устилая кукурузное поле мертвыми телами, падая, затем вновь поднимаясь и следующим броском подбираясь к переднему краю роты еще на десяток-другой метров. Еще в самом начале атаки осколком мины убило командира второго взвода, поэтому ротный перенес свой КНП в его расположение. Когда до немцев оставалось уже метров двести – замолчал один из «Максимов». Ротный на четвереньках метнулся к нему (хода сообщения до него прорыть так и не успели).
– Павло, что тут у тебя? – окликнул он наводчика, кряжистого степенного крестьянине с Полтавщины.
– Убили Павло Георгича, товарищ командир, – отозвался тонкий голосок второго номера, шестнадцатилетнего минчанина Яши Неймана. Яша был из интеллигентной городской семьи. Мама – портниха, папа – преподаватель в музыкальной школе. Яша и сам играл на скрипке. – И кожух посекли. Вся вода вытекла. Боюсь, заклинит.
– Вода есть? – тут же оценив обстановку, спросил ротный.
– Так точно, вот, целое ведро… Но она ж сразу вытечет!
– Быстро режь чепики и затыкай дырки.
– Есть… А из чего?"
"Ротный выругался. Вот же интеллигенция – ни хрена не соображают. Привыкли, что им всякие учителя все на блюдечке разжевывают, вот и повторяют за ними ранее затверженное, а ежели своей головой думать – так никак!
– Что, дерева нет? – рявкнул он, вырывая из чехла малую пехотную лопатку.
– Н-никак… То есть так точно – нет!
– А черенок лопатки?
– Ой, и правда…
– Быстрее! И не фигурничай тут. Пусть даже малехо и капает, лишь бы не лилось. Атаку отобьем – другие вырежем, чтоб не капало…
Через три минуты лихорадочной работы «Максим» застучал снова.
