Осиен, словно существо из антуража Эллады или Греции средних веков, дышит свежестью и магией тени скрывающейся за полумраком деревьев. Здесь ветви стекаются так плотно, что создают едва заметное прикрытие от ярких лучей солнца, а волна зелени вокруг накрывается густым и таинственным одеянием....
Например: если это секретный немецкий объект, то почему фриц оказался точно в таком же положении, как и он сам – голым и без оружия? Почему во время драки не появилась охрана? Почему кореец начал сражаться на стороне гитлеровца? И вообще, почему он, Иван Воробьев, старый боец и опытный разведчик, до сих пор не имевший проблем с самоконтролем, вот так, ни с того ни сего вспыхнул гневом и бросился в драку?.. Ответов на эти вопросы не было. Офицер вздохнул и качнулся вперед, собираясь подняться на ноги. Но тут светящийся потолок вроде как расступился, и сквозь него в комнату вдвинулась огромная башка Змея Горыныча.
– Лягте, – велел нос.
Да-да, из белесого свечения в пасти Змея Горыныч торчал обычный человеческий нос.
– Я сказал – лягте!
Иван озадаченно покосился по сторонам: к кому этот нос обращается-то? А Змей Горыныч еще шире разинул пасть, которая уже занимала половину потолка, и стало понятно, что нос не сам по себе, а принадлежит тому самому ученому, с которым Иван говорил в том самом зале, где извивалось тело этого самого Змея Горыныча.
– О, Мать Бездны, еще раз говорю вам – лягте, лягте на свои ложа! Так вам будет лучше видно и слышно все то, что я хочу вам рассказать.
Ах, вот оно что… Значит, кино показывают не ему одному, а чудной ученый с еще более чудным именем Беноль как-то подсматривает за всеми. Может, через какую-то специальную киноустановку… или нет, там же нужно еще пленки проявлять… ну так через особенный бинокль или стереотрубу.
Прояснилось…
Беноль начал рассказ с того, что они уже не на Земле.
