Я с сожалением смотрел на то, как она поднялась и отошла от меня, но, как оказалось, смотреть на нее, на то, как она двигается и улыбается, мне тоже очень приятно.
Прежде чем начать заваривать чай, она занялась мной, от чего мне резко расхотелось выздоравливать. Очень аккуратно и нежно меня немного приподняли, умыли, расчесали, перебинтовали.
Больше всего на свете я не люблю болеть. Не люблю чувствовать себя беспомощным. Не люблю, когда за мной, во время болезни, ухаживают женщины, терпеть не могу их причитания, и то, что они начинают разговаривать с тобой, как с маленьким. Однажды, во время болезни, я так ослаб, что меня кормили с ложки. Я в это время бесился так, что лекарю пришлось звать отца. Двигаться-то я не мог, а вот разговаривать вполне, довел сиделку до истерики придирками и требованиями.
Сейчас же я не узнавал сам себя. Мне очень нравились легкие прикосновения герцогини. Я буквально утопал в наслаждении, когда она меня расчесывала, тихонько распутывая и заплетая мои волосы. Когда она расчесывалась сама, я с удивлением заметил, что ее великолепные густые локоны намного короче моих, они чуть ниже плеч, а ведь, судя по прическам, они должны быть длинные. В то время пока она хлопотала, я спросил ее об этом и с удивлением выслушал ответ:
— Наш учитель не рекомендовал нам носить длинные волосы, потому, что они требуют обязательно ухода, а это не всегда удобно в сложных ситуациях, и, если нужно срочно сменить внешность, то скрыть длинные волосы проблематично. Придать эффект длины коротким волосам куда проще.
— А чему еще учил вас учитель? — спросил я, думая о том, что никогда не задумывался о длине своих волос раньше.
— Конкретно этот мастер учил нас менять внешность и уходить от любого наблюдения, находить тайники и открывать замки шпилькой для волос, я даже могу виртуозно шарить по карманам, — сказав это, она лукаво посмотрела на меня, а потом принялась хохотать. — Какое у тебя смешное выражение лица. Так тебя еще, наверное, никто не удивлял! Ты не можешь себе представить герцогиню, которая лазает по карманам у своих гостей? — она продолжала смеяться, а я действительно не мог представить, зачем ее этому учили, если это не шутка.
Как только она успокоилась, и стала заваривать чай, я спросил:
— Зачем тебе это умение?
— Ну, знаешь, обстоятельства бывают разные.
