В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
Ему почему-то казалось — или хотелось? — чтобы она бросилась к нему в объятия, и отблагодарила….А, собственно, за что она должна была его благодарить?
— А если я не хочу привыкать, Сандровский?
— Придется.
Борис направился к креслу, и теперь возвышался над Майей, точно башня.
— Мне, кажется, ты устала, — сказал Борис, не сводя с неё пристального взгляда.
Майя, не заметив подвоха, сказала:
— Да, есть немного.
— Тогда ты не будешь возражать, если мы отправимся в кровать.
Вот тут Майя всё и поняла….
— Нет, Борис…, - вырвалось у неё, и её голос был полон отчаяния.
Она так сильно обрадовалась, когда увидела его….Она едва ли не готова была принять его, как спасителя…. Она почти успокоилась….
И снова…снова провалиться в пучину кошмара…снова оказывать сопротивление и готовиться к боли….
На один день было предостаточно!
Ни один мускул не дрогнул на лице Бориса. Он стоял к ней не изуродованной стороной, и на жалкое мгновение ей могло показаться, что перед ней стоит не безжалостный монстр.
Но мгновения имеют свойства быстро проходить.
— Тебе лучше не сопротивляться, я сейчас нахожусь в крайне агрессивном состоянии, и могу причинить тебе боль. А я этого не хочу, — честно проговорил Борис, и, нагнувшись, подхватил Майю на руки.
Куда там….
С Майей случилась банальная женская истерика.
— Нет! Я не хочу! Слышишь меня! Я не хочу! — стала кричать девушка, полностью утратившая самоконтроль, которым всегда гордилась. Из её глаз брызнули слезы.
Она совсем забыла, что слёзы не трогают мужчин…
— Перестань! — жестко ответил Борис и крепче сжал хрупкое тело.
— Ты не можешь так со мной поступить!…Только не сейчас…, - всхлипнула Майя и от отчаяния ударила его по лицу.
Сандровский зарычал и сильнее сжал тело Майи.
— Я предупреждал — не смей так делать…."
"Его глаза сейчас находились очень близко от её лица, и она могла отчетливо разглядеть, как они меняют цвет, наливаются кровью, в них появляется непоколебимая решительность.
Майю затрясло сильнее.
— Пусти…. Мне плевать о чем ты меня предупреждал! Ты чудовище! Монстр! Я никогда добровольно не лягу с тобой в постель! Никогда! Да пусти ты меня….
Её кулачки застучали по его плечам.
Но было поздно.
Борис ударом ноги распахнул дверь, ведущую в спальню.
— Борис….
Её последний самый жалобный всхлип…
И она уткнулась лицом ему в плечо.
Всё бесполезно.
Палача не трогают мольбы приговоренных.
