В голове взорвались тысячи петард, клыки прорезались, задев десны и нижнюю губу. Внутренности скрутило будто стальными жгутами, мышцы едва не разорвало от напряжения.
И Юлиан спустил с цепи зверя.
Лиза приглушенно вскрикнула - не от испуга, больше от неожиданности - когда её оторвали от пола и прижали спиной к стене. Воздух закончился вместе с первым поцелуем Юлиана. Он впился в её губы ненасытно, жадно, с неким остервенением. Он завладел губами, накрыв их полностью. Клыки скользнули по нежной коже, не задев. Но если бы даже и поцарапали, Лиза ничего не заметила. Она вцепилась в плечи Юлиана и принялась отчаянно дергать ворот его рубашки. Откуда только силы взялись. Её стремление добраться до горячей кожи любовника было велико. Она не просто хотела, она умирала от желания прикоснуться к нему, попробовать его на вкус. Да, она об этом мечтала с той самой секунды, как вышла из душа и увидела его в кресле! Такого красивого. Такого сильного. Такого властного Смотрящего на неё, как на невиданное чудо. Она мечтала прикоснуться к нему - и сейчас это делает...
Из груди Юлиана вырывались то ли стоны, то ли рычания. Его руки - жадные, нетерпеливые, оголодавшие - сначала сжали тонкую талию Лизы, зафиксировав положение девушки. Теперь она оказалась в его власти. Но руки на талии - это так мало! Так ничтожно мало... Рыча, Юлиан бедрами вклинился между её ног и коленом властно прошелся по их внутренней стороне, поднимая юбку выше. Ещё выше. Чтобы можно было при необходимости увидеть тонкую полоску белья, за которым скрывается влажное лоно. Лиза отозвалась нервной дрожью во всем теле. Казалось, она превратилась в сгусток оголенных вибрирующих нервов. Дотронься - и всё вспыхнет, воспламенится.
Юлиан и дотрагивался...
Нет, он не дотрагивался. Он брал. Получал своё. Продолжая удерживать девушку рукой и коленом, на котором она едва ли не сидела верхом, вторую ладонь он положил ей на горло, тем самым зафиксировав её лицо. Его губы продолжали пить сладость её рта, стремясь проникнуть в глубины. И Лиза, так же издавая глухие непонятные стоны, приоткрыла рот, впуская его в себя.
И не пожалела.
Их языки встретились и тотчас оттолкнулись, чтобы в следующую секунду снова устремиться навстречу. Поцелуй становился более глубоким, насыщенным. И у Лизы возникло ощущение, что её не просто целуют, с ней уже занимаются сексом. Настолько сильны были прикосновения и эмоции, возникающие от происходящего. Всё её тело рвалось вперед. Ещё плотнее прижаться к мужскому телу. Слиться, стать одним целым. Рука, легко удерживающая её горло, только добавляла остроты, расставляла точки над ""i"", показывая, кто тут главный, а кто ведомый. На задворках сознания мелькнула мысль, что никто никогда не целовал ее с такой сумасшедшей страстью.