В темном антураже жуткой комнаты, мрачная тьма заволакивает всё вокруг — забрызганые стены, разбитые предметы и кровать. В центре - вампир, чьё эрегированное тело испещрено кровавыми ранами, смертельный оскал на губах. Юлиан неожиданно подминает его согласием, усиливая напряжение атмосферы и ожидания читателя....
- Это как-то связано со мной?
- Скорее всего, да, - выдавил из себя Юлиан и прикрыл глаза, давая понять, что разговор закончен.
Если Лиза и хотела ещё что-то спросить, то передумала. Не стала его тревожить. Какой смысл давить на нервы, если через пятнадцать-двадцать минут и так всё станет ясно?
С Юлианом творилось нечто невообразимое. Он и сам не мог правильно охарактеризовать те эмоции, что всколыхнулись в его душе. За триста лет он до такой степени привык, что его сердце спокойно, что мысли ни об одной ныне живущей женщине не занимают его больше, чем на полчаса, что сейчас не находил себе места.
Кем стала для него Лиза? Мимолетным увлечением или новой возлюбленной?
Отчего в груди появляется свинцовый ком, стоит только представить, что ей угрожает опасность? Отчего хочется разорвать в клочья любого, кто косо посмотрит в ее сторону? И почему от одной её улыбки, подаренной ему, дыхание сбивается где-то в области сердца?
Она прижимается к нему. Такая нежная. Ранимая. Такая ""его"".
Юлиана бесило то, что Лиза смертная.
При мысли, что с ним рядом не будет Лизы, темная ярость прорывалась наружу, царапала его внутренности, впрыскивала в кровь яд.
Но хуже всего было то, что уже сейчас кто-то задумал посягнуть на неё. Кто-то сильный. Кто-то, обладающий достаточной властью и знанием, чтобы вытянуть Сатинскую из Преисподнии.
Юлиан не сомневался - звонок Итона и находка Владиса были связаны с дрянью, что решила воскреснуть и потрепать ему нервы. Мать вашу! Он сам виноват! Прошла уже неделя с их встречи в уличном ресторанчике. За это время надо было не окунаться с головой в страстные отношения с Лизой, а поднимать старинные манускрипты и искать способ отправить ту суку снова к чертям! Это его оплошность, что сейчас они с Лизой мчатся по ночному городу и не находят себе места от тревоги и беспокойства.
Надо сначала улаживать неприятности, предотвращать опасность, а потом уж предаваться наслаждению.
Грустный вздох Лизы оторвал его от невеселых мыслей.
Он поцеловал девушку в макушку и негромко сказал:
- Помни, ты мне обещала.
Автомобиль, взвизгнув тормозами, замер у крыльца. Юлиан вышел, открыл дверцу своей спутнице. Потом ментально позвал:
""Где вы?""
Итон отозвался мгновенно.
