В темном антураже жуткой комнаты, мрачная тьма заволакивает всё вокруг — забрызганые стены, разбитые предметы и кровать. В центре - вампир, чьё эрегированное тело испещрено кровавыми ранами, смертельный оскал на губах. Юлиан неожиданно подминает его согласием, усиливая напряжение атмосферы и ожидания читателя....
Медленно, ничуть не спеша он поднялся с кровати и двинулся к девушке. Его лицо испещрили вздувшиеся вены, глаза налились кровью, губы превратились в тонкую линию и побелели, а клыки угрожающе выдвинулись вперед.
Судорога свела его обнаженное тело. Мышцы на руках и груди обозначились резче, будто увеличились раза в два. На пальцах возникли твердые, смертельно опасные когти.
- Ты!! - выплюнул он, угрожающе нависая над Сатинской.
Та даже не шевельнулась. Вид разъяренного Джаджена привёл её в умиление. Захотелось даже встать и потрогать его.
- Я... - томно мурлыкнула Сатинская, не спуская с него алчно вспыхнувших глаз.
Как же хорошо чувствовать себя в теле. Пусть и в чужом. Пусть и с никчемной душонкой какой-то девчонки. Плевать. Главное - теперь она может ощущать прикосновения и дотрагиваться сама, может чувствовать холод, жару, а самое главное - передвигаться!
После пребывания в Преисподней, после заточения в клетке, для Сатинской свобода движения стала лучшим подарком.
Развлечемся?
Юлиан действовал быстро. Молниеносно. Схватил Сатинскую за плечи и рывком вздернул на ноги.
- Убью, суку! - выдохнул он, обдав её горячим дыханием.
Пальцы с силой сжали женские плечи, оставляя белые следы, со временем грозящие перерасти в черные синяки.
Елизавета засмеялась, откинув голову назад.
- Кажется, я это уже слышала! Ты повторяешься, милый!
Юлиан зарычал громче. И в этом рыке не было ничего человеческого.
- Какого черта тут происходит? Пошла вон, дрянь!
И снова ответом ему был смех.
- Да куда же я пойду? Мне нравится у тебя, - Елизавета положила руки на грудь мужчины, на которой следы от её ногтей уже исчезли.
- Не-смей-меня-трогать! - дыхание сперло в груди у Джаджена, ему пришлось выталкивать его вместе со словами.
В ушах у него стоял шум, голова готова была лопнуть от напряжения.
Проклятье! Как же хочется сейчас выплеснуть свою ярость наружу, разнести к чертям собачьим всю комнату, и порвать на части ту тварь, что смеется над ним! Не задумываясь, наслаждаться видом её мучений и бульканьем крови, хлещущей из вспоротой аорты.
