В жарком снеевском лесу, погруженном в мрак ночи, Ева чувствует себя заложницей своих собственных мыслей. Молчаливый и отдаленный голос разума требует от нее сделать выбор — продолжить свою жизнь под контролем или искать спасения вне этого пламени. Темнота вокруг наполняется опасностью, каждое дыхание казалось подслушиваемым, но Ева знает, что лишь она в силах освободиться от теней собственного ума....
Можно было, конечно, соврать или смолчать, только ей показалось, что вампир тотчас раскусит её ложь.
— Ева, — продолжая колебаться, сказала она.
Игорь удовлетворенно кивнул. Он знал её имя из того воспоминания, что нечаянно открылось ему. И мог не спрашивать, как её зовут. Правда, тогда пришлось бы объяснять, откуда он узнал её имя. А это вызвало бы проблемы.
— Дальше? Фамилию свою не назовешь?
Это был риторический вопрос.
Ева покачала головой и решительно ответила:
— Нет.
— Нет так нет, — не стал настаивать Игорь.
"Он достаточно пожил, чтобы знать — нет таких связей, что невозможно было бы порвать.
Игорь собирался продолжить расспрос, когда девчонка чуть подалась вперед, и внимательно наблюдая за его лицом, спросила:
— Ты охотишься на стригоев?
Вопрос удивил мужчину, и он не стал этого скрывать.
— Тебя это интересует? Прежде чем мне ответить, может, тогда сообщишь на чьей ты стороне — мне доводилось встречать ведьмочек, которые с удовольствием служили стригоям, выполняли их поручения?
Реакция девушки полностью его устроила.
— Я презираю стригоев!
— Как и вампиров в целом? — закончил за неё князь Сандровский.
Ева сжала губы в тонкую линию.
— Зачем задавать вопрос, если знаешь ответ.
— А вдруг я ошибаюсь?
Игорь старался вести необременительную беседу, чтобы отвлечься от сводящего с ума природного запаха Евы, но чем дольше он оставался в спальне, тем труднее становилось бороться с искушением.
Перед ним была ведьма. И только.
С какой стати ему беречь её?
К тому же, перед глазами то и дело возникал её образ, который ему предстал в видение. Там она была слишком красива, чтобы сдерживаться!
— Я не собираюсь рассказывать о своих жизненных предпочтениях, кого люблю, а кого ненавижу, — тем временем произнесла Ева.
Если бы его желание помочь было искренним и бескорыстным, он бы, оказав медицинскую помощь, давно бы отпустил её, возможно, предложив связаться с родственниками, и предоставив машину, чтобы она могла попасть домой. Князь Сандровский вел себя иначе.
