Затем он привязал длинный и узкий сверток, с которым вернулся от лекарей, под крылом, подергав его туда-сюда, чтобы убедиться, что он никуда не денется.
— Не трогай это. Ты меня слышишь?
— Хорошо. Ногу назад, — приказал он.
Я отвела ногу назад.
Снег падал на густые волны его волос, оседал на ресницах и покрывал белой пылью верхнюю часть плеч.
— Удобно? — спросил он.
— Отлично. Не дергай за поводья. Аида — хорошая девочка. Она пойдет куда надо без твоего участия, так что просто оставь ее в покое.
Аида, вероятно, не была хорошей девочкой. Скорее всего, она была той еще сучкой, которая собиралась сбросить меня при первой же возможности, но я держала поводья свободно, повинуясь Фишеру без единого возражения.
— Подожди! Где моя сумка? — Я крутанулась в седле, пытаясь найти ее.
— У меня достаточно еды и воды для нас обоих. Она тебе не понадобится.
— Мне плевать на еду и воду. Меня волнует Оникс!
— Просто дай мне сумку, Фишер. — Если бы он затеял со мной спор по этому поводу, о боги, я бы устроила настоящий ад. К счастью, этот ублюдок только вздохнул и пошел обратно в конюшню. Через минуту он вернулся с моей сумкой.
— Как только этот грызун станет проблемой, я сдеру с него шкуру, — сказал он, протягивая мне сумку.
— Он не грызун. Если уж на то пошло, то это собака. — Я приоткрыла сумку, чтобы убедиться, что Кингфишер не подменил Оникса камнем или большой буханкой хлеба, но оттуда высунулась голова лисенка, он навострил уши и высунул розовый язычок, осматривая окрестности.
— Оно должно бежать рядом с нами, — ворчал Фишер, забираясь на свою лошадь. — Его не нужно везти.
В этом он был прав. Оникс был творением Ивелии и, очевидно, был создан для этого. Но когда я посмотрела на него, он забился обратно в сумку так, что был виден только его маленький мокрый нос, и у меня сложилось четкое впечатление, что он был совершенно счастлив там, где находится.
Кэррион, все еще без сознания, был привязан к спине лошади Фишера. Его руки безвольно свисали вниз, а на огненно-рыжие волосы уже налип снег. Его положение не могло быть удобным. Когда он очнется, у него все будет чертовски болеть, а я не понаслышке знала, каким злобным становился Кэррион Свифт, когда ему не удавалось нормально выспаться.
Кингфишер бросил на него равнодушный взгляд.
— Ты уверена, что он не твой брат?
— Думаю, я знаю, как выглядит мой родной брат, ты так не считаешь?
Взгляд, брошенный Фишером в мою сторону, демонстрировал, что он не совсем уверен, как реагировать на мой вопрос.
— Тогда, рискую повторить в тысячный раз, мы должны оставить его здесь. Если он не твой брат, тогда…
— Это не похищение, если ты пошла добровольно, — произнес Кингфишер расчетливым тоном.