Его губы снова оказались на моих, но он не приоткрыл их. Это длилось всего секунду, но вызвало полный и абсолютный хаос в моей голове.
Его сердце бешено колотилось, промежутки между ударами были едва заметны. Ничего похожего на медленный, ровный ритм, который он демонстрировал мне в кузнице во дворце. Я попыталась отдернуть руку, пораженная грохочущим ритмом, но Фишер держал меня крепко.
Он не произнес ни слова. Он удерживал мой взгляд, не мигая, и на этот раз ртуть в его глазах застыла. В его чертах не было высокомерия. Никакой бравады. Никакой самодовольной ухмылки. Его взгляд был смертельно серьезен. Как будто это что-то значило. Он сглотнул, его грудь вздымалась и опускалась слишком быстро, а затем он кивнул.
Фишер не просил меня оставаться в его палатке. Он также не заставлял меня ждать там, и я поступила так, как поступила бы любая здравомыслящая женщина — я бросилась бежать. Пока я неслась через военный лагерь, быстро темнело. Куда бы я ни посмотрела, воины, облаченные в доспехи, направлялись к центру лагеря. Все они были вооружены. Лишь половина из них удосужилась взглянуть на меня. Воздух наполнился неистовой, возбужденной энергией. Запахи дыма и жарящегося мяса атаковали мое обоняние, но ничто не могло заменить аромат мяты и полуночного леса в моем носу.
На самом деле он сделал гораздо больше. Я все еще чувствовала его руки на своей талии. Мой сосок все еще пульсировал от боли, которую он причинил. Мой пульс участился, пока я пробиралась сквозь толпу, пытаясь найти…
Боже, куда я вообще шла? Я понятия не имела. Мне просто нужно было убраться подальше от палатки Фишера. По неосторожности я позволила воинам увлечь меня за собой. Снегопад в какой-то момент прекратился, и теперь небо напоминало багровый синяк, а тучи казались сердитыми и предвещали что-то недоброе, пока я бежала. В конце концов я была вынуждена остановиться. Впереди к небу вздымались горы, а на юге Дарн огибал лагерь, зажав меня в своих границах. Я была вынуждена последовать за воинами к большому шатру на поляне впереди, где огромный костер ревел и взметался навстречу сумеркам.
Мне повезло, что я наткнулась на Рена. Толпа воинов расступалась, пропуская его, когда он пробирался между ними, направляясь к палатке, и каким-то чудом я оказалась на пути генерала. В его темных глазах была ярость, но они смягчились, когда остановились на мне.
— Саэрис? Где Фишер? — спросил он, положив руку мне на плечо и увлекая за собой.
— Я точно не знаю. — Это была правда.
На его лице появилось напряженное, понимающее выражение, когда он оглядел меня, его ноздри раздулись, и он почувствовал запах… Вот дерьмо.
— Ты в порядке? — осторожно спросил он.
— Да! Да, конечно. Он не… — Мои щеки вспыхнули. — Он не сделал ничего плохого.
— Конечно, нет. Я знаю его.