Если эта граница падет, падет все королевство. Мы не будем вести эту войну еще сто лет.
— Мы сделаем это, если придется… — начала Дания.
— Нет, не придется. Потому что с каждым днем наша численность уменьшается, а орда Малкольма становится все больше. Здесь не осталось дичи, на которую можно охотиться. Беликон больше не отправляет припасы на фронт. У нас нет дров для костров. Нет еды, чтобы накормить войска. Нет одежды, чтобы согреть их. Нет оружия, чтобы вооружить их. Так что да, я поддержу план, в котором волшебным образом появляется человек и помогает переломить ход событий, потому что без нее мы все очень скоро погибнем. И я не говорю о ста годах, или пятидесяти, или даже десяти. У нас есть один год, Дания. Двенадцать месяцев. Если мы не разберемся с этим, то в следующему году Малкольм победит.
— Опусти голову между ног. Возможно, поможет. — Лоррет отрезал кусочек яблока, которое ел, и острием кинжала отправил его в рот. Небо за его спиной накренилось, покачиваясь, очертания военного лагеря расплылись. Я уперлась руками в бедра и согнулась пополам, пытаясь дышать. У меня сдавило грудь.
Слова Рена звенели у меня в ушах. Я не хотела слышать их, но они повторялись снова и снова, вызывая новую волну паники с каждым разом. Год. Всего один. Они сделали все, что могли, чтобы склонить чашу весов в свою пользу, но ничего не вышло. Теперь оставалось только ждать. Время истечет, они не смогут удержать фронт, и сто тысяч хищных вампиров пронесутся по Ивелии кроваво-красной волной смерти.
Если только я не разберусь, как обрабатывать этот чертов металл.
Боги, грешники, мученики и призраки.
— Знаешь, к этому привыкаешь, — заговорил Лоррет. — К этому всепоглощающему ощущению надвигающейся гибели. Со временем оно становится фоновым шумом. Ты даже не замечаешь его.
— Где… Фишер? — Я выдохнула. Я выскочила из военного штаба после того, как Рен ушел поговорить с несколькими вернувшимися разведчиками. Дания вышла из палатки и направилась к реке, рыча под нос. Лоррет вышел через десять минут и уселся на пень в десяти футах от меня, такой же невозмутимый, как и прежде. Но Фишер из палатки не выходил.
— Он вернулся в Калиш. — Лоррет впился зубами в очередной ломтик яблока.
— Сказал, что идет к Те Лене.
Те Лена? Эта милая целительница так заботилась обо мне после нападения вампиров, но с тех пор я о ней почти не вспоминала. Только вот Фишер уже второй раз за последнее время пошел к ней, и оба раза он не был ранен.
Деревянное здание в центре лагеря было таверной, и в ней подавали самые лучшие напитки. К настоящему моменту я выпила уже пять порций очень крепкого виски, и у меня начала кружиться голова. Беспокойство давно прошло, и теперь я понимала всю нелепость происходящего.
— В конце концов, все просто, — сказала я.