Двадцатичетырехлетняя Саэрис Фейн тайно владеет силами и ворует из карманов Бессмертной Королевы. Столкновение с Смертью открывает перед ней врата между мирами, внося ее в многовековой конфликт. Она оказывается в центре интриги, где ей предстоит найти путь к возвращению домой.
Значит, беспокоиться не о чем, подумала я. На этот раз я не стала говорить вслух. Я сказала это только ртути.
Это не было самой яркой и сокрушительной сплетней, какую только можно себе представить. Но признаться в этом было для меня очень тяжело. Каждую минуту здесь я проводила, борясь за возвращение домой, чтобы спасти брата и друга. Но потом я узнала, что они не нуждаются в спасении. Не так сильно, как я думала. И я нашла здесь друзей. Друзей, которые были мне дороги, которым я могла помочь выиграть войну, завладевшую их жизнями на сотни лет.
На этом фронте все было неопределенно. Возможно, я обманывала себя, и он бросит меня после того, как повеселится. Но в любом случае… я не хотела покидать его.
Ртуть переливалась в тигле, образуя на его поверхности геометрические узоры. Это было красиво, но странно — раньше я не видела, чтобы ртуть вела себя подобным образом.
Я нахмурилась, внимательно наблюдая за тем, как ртуть вибрирует рядом с кольцом в чаше тигля.
— Обожаю, когда ты погружаешься в напряженные беседы с жутким портальным металлом, — проворчал Кэррион, запрыгивая на верстак. — Захватывающе наблюдать, как ты делаешь всю эту гимнастику для лица.
Я наблюдала, как ртуть обволакивает поверхность кольца, покрывая его, проникает внутрь. Она говорила:
Кровью. В конце концов все всегда сводилось к крови. Вздохнув, я достала кинжал, который Фишер дал мне еще в Зимнем дворце, и уколола им кончик указательного пальца. На нем выступила крошечная бусинка блестящей красной крови.
— Уф, кажется, меня сейчас стошнит, — простонал Кэррион, глядя в потолок. — Я плохо переношу вид крови.
Я закатила глаза, сжала палец и поднесла его к тиглю. Крошечная бусинка, покачиваясь, превратилась в слезинку, а затем упала, ударившись о кольцо. Дикость. Моя кровь не скатилась с кольца. Она впиталась в него, как ртуть.
Взяв кольцо, я поднесла его к свету и почувствовала, что оно действительно готово. И ключ, и замок. Целое. Я не могла объяснить, откуда я знала, что все получилось, но я была уверена. Серебряное кольцо было красивым, на нем сохранилась первоначальная гравировка, кому бы оно ни принадлежало, владелец будет доволен, что на нем сохранился герб его семьи.
Кольцо ничего не ответило.
Меня охватило разочарование, и я не знала, почему я это сделала, но я была вынуждена действовать. Я даже не осознавала, что делаю, когда надевала только что изготовленную реликвию на средний палец.
Кузница погрузилась в темноту.
