Лучшее, что ты можешь сделать для него сейчас, — это помочь мне вернуть ему кулон.
Плечи Эверлейн напряглись. Они обменялись напряженными взглядами, затем она опустила голову и вздохнула. Повернувшись ко мне, она сказала:
— Хорошо. Ладно. Саэрис, мне неприятно тебя просить об этом, но цепочка, которую ты носишь на шее…
Я уже возилась с застежкой, пытаясь снять эту проклятую штуку. Если дикарь, которому она принадлежала, хочет ее вернуть, я не дам ему повода прийти и забрать самому. Меня пробрала холодная дрожь, когда мне наконец удалось расстегнуть цепочку и протянуть ее Эверлейн.
Я не заметила этого раньше, но на цепочке что-то висело — маленькая серебряная пластина. Возможно, фамильный герб? На ней были выгравированы крошечные знаки, но будь я проклята, если стану рассматривать ее вблизи. Теперь, когда она больше не висела у меня на шее, цепочка словно гудела. По руке пробежала странная энергия, не болезненная, но, безусловно, неприятная. И она была холодной. Такой холодной. Когда Ренфис пересек комнату и остановился у кровати, протягивая небольшой мешочек из черного бархата, цепочка казалась сделанной изо льда.
— Опусти ее внутрь, — велел Ренфис. Он держал мешочек открытым, стараясь, чтобы цепочка не коснулась его кожи, пока я делала то, что он мне велел. Как только цепочка оказалась внутри, воин затянул веревки по обе стороны и завязал их. Не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к двери.
— Я хочу хотя бы увидеть его, до того, как он уедет, — сказала Эверлейн вслед Ренфису. — Мне нужно кое-что у него спросить.
Ренфис остановился, его массивная фигура заполнила дверной проем.
— Он должен уйти, Лейн. Я смог так долго скрывать его только благодаря удаче. Стражи начинают что-то подозревать. Если они узнают, что он здесь…
Эверлейн опустила взгляд в пол.
Эверлейн побледнела, но не стала спорить.
— Хорошо, я напишу. Передай, что ему лучше бы ответить, иначе у него будут неприятности.
— Был рад тебя видеть, — пробормотал он. И тут же исчез.
С его уходом исчезло напряжение, возникшее в комнате, когда я сняла цепочку, и за это я была ему бесконечно благодарна. Однако Эверлейн не выглядела такой обрадованной, как я. В ее глазах блестели непролитые слезы, когда она повернулась спиной к двери и сказала нарочито бодрым голосом:
— Ну что ж, хорошо. Полагаю, ты хочешь принять ванну.
— Да. С твоего последнего купания прошло не менее десяти дней. Давай. Я принесу горячей воды. Клянусь, ты почувствуешь себя в миллион раз лучше.
Десять дней.
