Он поднял на меня взгляд, его маленькие ониксовые глаза почти закрылись, веки медленно моргали, и я могла разглядеть каждую его крошечную белую ресничку.
— Что ты думаешь об Ониксе? — спросила я его.
Он закрыл глаза и долго не открывал их, что я восприняла как знак одобрения. Вскоре он уснул. Я принялась отсчитывать секунды и минуты на пальцах, пока не поняла, что час, должно быть, уже прошел.
Оникс был недоволен, когда я переложила его на сумку. Он с опаской наблюдал, как я встала на край портала и осторожно протянула руку, приказывая серебристому океану проснуться.
Поверхность лишь наполовину трансформировалась, все еще оставаясь твердой по краям, когда из центра портала вырвался столб черного дыма. Кингфишер уже был там, пробиваясь сквозь ртуть, его лицо исказилось, как маска. С Нимереля в его правой руке капало что-то красное. С человека, которого он тащил в левой руке, держа за шиворот, стекала ртуть. Он перекинул безжизненное тело через край портала и бросил его на землю, а затем, задыхаясь, рухнул рядом.
Ртуть забурлила, миллион разрозненных голосов закричали одновременно. Звук был тошнотворным, но я отмахнулась от него и помчалась к телу, которое Кингфишер кинул на пол. Мои руки действовали быстро и уверенно, когда я схватила кулон, сняла его и бросилась обратно к Кингфишеру. Он бился и стонал, стиснув зубы, сухожилия на его шее напряглись так, что грозили лопнуть, пока я накидывала ему цепочку через голову и пыталась просунуть прямоугольный кулон под нагрудник.
Он не отвечал. Он рычал, его спина выгнулась, каблуки кожаных ботинок оставляли черные полосы на камне.
— Черт. — прохрипел он. — Это было… плохо.
— Ты в порядке? — Я потянулась к его нагруднику, не зная, где его проверить, но потом передумала.
— Закрой… портал! — выдавил он.
Черт, черт, черт. Портал. На этот раз я не дала ртути возможности сопротивляться. Я мысленно хлопнула в ладоши, плотно закрывая дверь, и портал мгновенно ответил на мое требование, затвердев так быстро, что разнес вдребезги каменный край, опоясывающий его.
Все закончилось. Он сделал это.
Я опустилась на пятки, хмуро глядя на фигуру, лежащую на земле. Надежда, охватившая меня, разбилась вдребезги. Это что, какая-то шутка? Нет. У Фишера не было чувства юмора, и это… это было не смешно.
Я повернулась к воину, глухой рев в моих ушах становился все громче, громче, громче…
Раздражающе идеальный рот.
Родинка в форме сердца на подбородке.
Это точно был Кэррион.
Кингфишер взглянул на него и пожал плечами.
— Ты прижал его к стене и приставил меч к его горлу, когда спрашивал? — поинтересовалась я.
— Нет. Я схватил его в шейный захват. Я даже не доставал меч. Во всяком случае, не тогда.