Для меня все началось вот с чего: отец на четвертый мой день рождения подарил мне игрушку – пожарную машину: великолепные тугие колеса из настоящей резины, а главное – выдвижная лестница, с которой можно было играть без конца, придумывать разные истории про пожарных. Меня распирало от счастья! Я вышел погулять с новой игрушкой во двор – у нас был очаровательный зеленый двор с высоченными кленами и чугунными скамьями с такими резными изогнутыми спинками...
– Закрытый двор, – уточнила я.
– Разумеется, закрытый двор, принадлежащий только жильцам нашего дома.
.. И когда я вышел во двор, шестилетний сын привратника, увидев мою машину, расплакался, закричал. Прибежал сам Крюгге и, как-то странно глядя на нас обоих, спросил сына: – Что случилось, Рихард?
– У еврея машина! – прорыдал сын привратника. – Смотри, какая машина у еврея!...
И Крюгге... тогда Крюгге вырвал из моих рук мою машину и сунул ее в руки сыну!
Я помчался домой, вихрем взбежал по высокой лестнице, сердце колотилось в моей груди, чуть не выскакивая: сейчас, сейчас отец восстановит справедливость, вернет мою машину, накажет грабителей!
Я влетел в дом, крича:
– Папа, папа!!! Иди скорей, Крюгге отобрал мою машину!!!
Отец прижал меня к себе, погладил по голове и тихо сказал: – Не плачь, я куплю тебе новую.
.."
"И мир рухнул! Рухнул привычный радостный мир, мой мир, в котором отныне не было места ни для меня, ни для нашей семьи...
Он налил себе еще виски в пластиковую рюмку, протянул ее к бумажному стакану с остатками сока, шутливо чокнулся.
..
– Будь здорова! – неожиданно на идиш сказал он. – Меня зовут Йона.
Я тоже назвала свое имя. Он опрокинул виски.
– Потом... Потом меня выгнали из детского сада. Просто среди дня воспитательница выставила за ворота, и я оказался один, впервые один в огромном городе. Я побежал домой, но заблудился, страх, неведомый раньше, проникал в каждую щелочку моего тела, ощупывал меня, вкрадчиво обнимал... Я проплутал весь день. А мой обезумевший отец тоже бегал по городу и с трудом отыскал меня вечером где-то на задворках рабочего района – голодного, истощенного страхом, с мокрыми штанишками.
.. И с того дня страх обнимал мою маленькую душу, не отпуская ее, держа в своих цепких паучьих пальцах... Потом, в знаменитую Хрустальную ночь, разгромили отцовское архитектурное бюро... – он глубоко вздохнул, вытянулся в кресле, махнул рукой... – Словом, последним кораблем из Гамбурга мы отплыли в Палестину, и когда корабль причалил в Яффском порту...
