В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Он кладет планшет на стол и толкает ко мне:"
"— Приложи ладонь, этим ты подпишешь признание, — не подпишу, мне отсюда не выйти, прекрасно это осознаю. Уже поднимаю руку и заношу ее над планшетом, как он продолжает: — Признание в нападении и причинении особо тяжких телесных повреждений Роберту Клемменсу и убийстве Мориса Рамзи.
Моя ладонь зависает в воздухе.
— Какого черта… — шепчу, чувствуя, как подкатывает к горлу. Мо, черт вас дери, Мо! За что?!
— Ну же! — прикрикивает Синий, а я слышу шорох за спиной: Серый с готовностью подходит ближе.
Поднимаю глаза.
— Я. Ничего. Не подпишу, — четко произношу, чеканя каждое слово.
Да, отвертка в глазнице Боба — моя заслуга, моя вина, если им угодно. Не важно, кто начал, кто ответил. Пускай, приму, не моргнув. Но Мо… Кто знает, за что расправились с ним. Ощущаю укол совести, которая настаивает, что я — главная причина его смерти. Сглатываю. Пускай, косвенная причина, но на моих руках нет его крови. Признание я не подпишу, как бы ни выбивали.
Тут же прилетает откуда-то со спины и слева.
— Подписывай!
Синий подвигает планшет ближе, а грубая клешня Серого пригибает меня за шею к столу, так, что практически утыкаюсь носом в экран. Несколько алых капель падают и растекаются по гладкой поверхности.
— Черта с два, — хриплю, но сдаваться не собираюсь. Решили быстренько закрыть дело об убийстве и получить награды? Нет уж, чужое на себя не возьму. Пусть ищут потом третьего, на кого повесят еще и мою смерть.
Меня снова бьют. На этот раз не удерживаюсь, падаю на пол, еле успеваю подставить руки, чтобы не разбить лицо окончательно. Тем не менее, осознаю, что бьют в четверть силы. Ибо, ударь этот громила в полную, меня бы тут уже не было.
Как только падаю, меня не трогают, ждут, когда встану.
— Ах ты! — возмущенно восклицает Серый (видимо, мыть полы в допросной — его обязанность), замахивается снова, но не успевает: дверь ползет в сторону.
На пороге появляются двое. Они тоже в синем, но другого оттенка. И форма их с иголочки и сидит идеально, облегая спортивные фигуры, будто сшита на заказ.
