Спохватываюсь: — И не вздумай задавать ему о них вопросы!
— Л-ладно, — на лице связного удивление, но он не спорит. — Ты так печешься о нем, — комментирует. — Я тебя не узнаю.
Чтобы узнавать человека вновь, его следует хорошо знать прежде. Ты ни черта обо мне не знаешь, Пит. Ни черта.
Поджимаю губы и не отвечаю. Подхожу к двери, выглядываю. На белом снегу четко выделяются два мертвых тела и кровь.
— Ты можешь вызвать своих? — спрашиваю, возвращаясь.
— Нет, — качает головой. Это ошибка, из носа снова начинает течь кровь. — Назначено время и место, где меня заберут. Вы же мне поможете?
От надежды в его глазах и детской наивности у меня начинает болеть голова. Прижимаю ладонь ко лбу, приподнимая козырек кепки. Пит, ты только что завалил операцию, уничтожил все наши шансы, а думаешь лишь о том, как вернуться домой.
Молчу. Не стану ничего обещать.
Почему Райан так долго?
В ответ на мои мысли слышу скрип снега под ботинками. Сжимаю рукоять пистолета в кармане. Это может быть кто угодно.
— Это я, — доносится снаружи, — будь добр, не пытайся меня пристрелить или прирезать.
Разжимаю пальцы. Кесседи предусмотрителен, как всегда.
— Ну что? — спрашиваю, стоит ему появиться на пороге.
Дергает плечом, руки в карманах.
— Ничего. Отнес Рыжего в барак, остальных усыпил. Сколько это дрянь действует?
Пит вжимает голову в плечи под тяжелым взглядом Кесседи.
— Час, может, чуть больше."
"— Пойдет, — Райан принимает ответ, подходит ближе. — Кровь остановилась?
— Вроде…
— Да убери ты тряпку! — раздраженно вырывает бывший компресс из рук. — Видишь же, все растаяло. Дай посмотрю, — Пит дергается и снова жалобно смотрит на меня. Кесседи чертыхается. — Ладно, будем общаться с помощью переводчика. Кэм, скажи своему другу-идиоту, что если у него нет в рукаве бригады “скорой помощи”, лучше ему дать мне посмотреть нос.
Дарю связному красноречивый взгляд. Друг… С такими друзьями враги не нужны.
— А ты доктор? — недоверчиво спрашивает Питер, но больше не отклоняется. Пальцы Кесседи осторожно пробегают по его переносице.
— Патологоанатом, — огрызается. — Даже перелома нет, легкое смещение, — надавливает.
— Уй! — воет Питер.
— Поплачь еще, — Кесседи отряхивает ладони одну об другую с таким видом, будто прикоснулся к ядовитой змее. — Ну, — отходит, скрещивает руки на груди. — Я жду. Объясняйте, — чувствую себя хулиганом в кабинете директора школы. И как ему только удается? — Ну же, — настаивает. — Я имею право знать, ради чего только что убил двух членов своей банды, и во что ввязался по вашей милости.