На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Руины веры» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потому что, если мы подойдем к границе, а с нами никто не свяжется, голодать на обратной дороге придется значительно дольше, — задумчиво поджимает губы: — Если эта обратная дорога будет, и нас не перестреляют “верхние” при подходе к охраняемой территории.
Райан озвучивает мои мысли. Думаю эти дни о том же. Все строится на “если”.
— Коэн слишком уверенно вел банду в этом направлении, — рассуждаю вслух. — Значит, какая-то договоренность с “верхними” у него существует.
— Возможно, да, а возможно и нет. Коэн часто слышал то, что хотел слышать, — напоминает собеседник. — Но это все пустой треп. Мы все равно идем туда.
Вздыхаю. Повторяю недавние слова Райана:
— Тоже верно.
Поднимаю глаза в небо. Уже совсем темно. В черноте сверкают миллионы звезд. Где-то там, люди путешествуют в космосе, по службе или туристы. Вселенная огромна. Время мирное. И человечество спокойно бороздит просторы космоса. Только Нижний мир Аквилона словно вырван из современности.
Заговариваю:
— Ты скучаешь по Верхнему миру? По теплым планетам, путешествиям? Свободе? Идти, куда хочешь, общаться с теми, кто нравится?
Поворачивается ко мне. Прищуривается. Смотрит задумчиво.
— О цивилизации, хочешь сказать? — киваю. — Не особо. Я скучаю только по родным. Если бы они были живы, можно было бы жить и здесь.
— Ты не простил своего отца? — не знаю, зачем спрашиваю и для чего лезу так глубоко в личное.
По взгляду Райана понятно, что он думает о том же: какого черта мне надо. Но все же отвечает:
— Простил, наверное. Но принять его поступок никогда не смогу, — замолкает, подкладывает деревяшку в огонь. — А ты? Расскажи мне о своей семье.
Удивленно раскрываю рот и снова закрываю. Просьба неожиданна. Откашливаюсь, пытаясь скрыть замешательство.
— Обычная семья, — отвечаю. — Отец работал инженером. Открыл собственную строительную фирму. Добился успеха. Мама была учительницей. Преподавала древнюю литературу Земли. С моим появлением ушла с работы и посвятила жизнь семье. Все просто и банально. А однажды они полетели вместе на флайере и не вернулись. За мной пришли люди в форме и опечатали дом, — руки совсем ледяные, тру ладонь о ладонь, чтобы согреться. Райан слушает. Не торопит. — Даже не знаю, кто и как хоронил маму. Меня не выпускала соцслужба. Папу удалось увидеть только на суде. И то понятия не имею, кто додумался меня туда привести. Просто посадили на скамью в первом ряду и не обращали внимания. А потом его осудили, дали пожизненное и увели. Меня отправили “вниз”.
— И не осталось родных?
— Остался папин брат, — мрачнею. — На связь он не выходил. Мне никому звонить не позволяли. Он появился однажды сам. Еще до Нижнего мира. Пообещал, что дело всего в нескольких днях. Что заберет меня, поможет папе. Мы же семья, — опускаю глаза на этом слове.
