Сантьяго явно не блещет энтузиазмом и заказывает пищу из одного и того же места.
Снова сижу на подоконнике и глазею в окно, когда флайер садится во дворе, а из него выбирается Гил. Лицо как у обожравшегося кота. Довольный, разве что не облизывается.
— Смотри, — привлекаю внимание Кесседи, который лежит на матрасе, и, так же, как и я, второй день мается от ожидания.
— Что там? — не дожидаясь ответа, поднимается и подходит к окну, выглядывает. Подвигаюсь, чтобы не мешать. — Ого, — присвистывает, рассмотрев всю картину. — Кажется, нас приняли на работу, — комментирует.
— Похоже на то, — соглашаюсь.
Райан опирается ладонями о подоконник, пытается рассмотреть что-нибудь еще. Сижу и тайком рассматриваю его, спрятавшись под козырек кепки.
Что делается-то?! Кэм, возьми себя в руки!
— Ты чего? — чувствует на себе мой взгляд. Хмурится, не понимает.
— А? — притворяюсь. — Так, задумался… О, смотри, — замечаю, как Гил вытаскивает из багажника флайера большущий черный пакет. Он такой огромный, что ему позавидовал бы любой Санта. — Что это, интересно?
— Скоро узнаем, — Кесседи пожимает плечами и отходит. Делает шаг к двери, потом останавливается, отступает назад. — Нет, сидим паиньками, пусть сам зовет.
— Угу, — бурчу и вновь приникаю к стеклу.
Гил закрывает флайер и тащит пакет к дому прямо по плитам двора. Похоже, тяжелый, но вряд ли там что-то ценное. Иначе обращался бы бережнее.
Во дворе остается только одинокий флайер, и смотреть там решительно не на что. Спрыгиваю с подоконника. Заваливаюсь на матрас, закидываю руки за голову.
— Как там банда? — спрашиваю. — Курт успокоился?
Кесседи дарит мне пристальный взгляд.
— А чего не пошел есть с остальными, а остался здесь?
— Не хотелось, — говорю. Не хочу объяснять, что с утра ощущение того, что мне в банде не место, одолело меня пуще обычного. Чувствую, что скоро что-то грядет, и не все могут выжить. По моей вине. Поэтому мне неуютно в обществе этих людей.
— Как знаешь, — Райан принимает такой ответ. Подозреваю, что он догадывается о причинах и сам. — Курт в порядке. С утра был в отличном настроении. Вкусная еда и теплая постель способствует.
Хорошо ему. Вкусная пища, может, и улучшает настроение моего желудка, но точно не мое.
Слышу, как по деревянной лестнице грохочут тяжелые ботинки. Поднимаюсь. Сажусь.
— К нам? — спрашиваю шепотом.
— К кому же еще, — отзывается, поворачивается к двери.
— Кесс?! — тут же доносится из коридора грубый голос Гила. — Ты где там?! Дуй сюда!
Переглядываемся.
Пожимаю плечами.
— Ну, хоть не посвистел, как собаке, — выдаю оптимистично.
Райан кривится.
— Свистки на распродаже кончились, — после чего выходит в коридор.
Дверь остается приоткрытой. Подкрадываюсь на цыпочках. Замираю сбоку от входа в комнату. Слушаю.