На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Руины веры» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Говорят, каждого сотрудника Службы Безопасности допрашивают с “сывороткой правды” несколько раз в год на предмет верности государству. “Сыворотка” — вещь импортная и дорогая. Наверное, хватай ее на всех, преступности не было бы вовсе. Но достать ее трудно и крайне дорого. На каждого полицейского не хватит, как ни крути. А СБ не так многочисленно.
— Если СБ ищут нас, они должны просматривать камеры уличного наблюдения, и тогда сами увидят нас завтра же, — предполагает Райан.
Оптимистично. Но мне что-то не верится.
— Может, и увидят, — соглашаюсь. — Но через пару часов после того, как мы покинем место. И где тогда они нас будут искать?
Кесседи вздыхает.
— Хотел бы я сказать, что они же СБ, они найдут. Но я еще помню твоего Пита.
— Он не мой, — огрызаюсь.
— Да хоть чей, — Райан не настроен спорить. — Ты меня понял.
— Понял, — признаю. И от этого еще паршивей, потому что он прав. — Ладно, — решаю. — Разберемся по ходу. Пока нам надо втереться в доверие к Гилу… — прерываюсь, потому что чувствую на себе пристальный взгляд. Поднимаю голову. Кесседи смотрит внимательно. Изучающе. — Что? — не понимаю.
— Что значит “разберемся по ходу”? — спрашивает. Голос напряженный.
Все еще не понимаю, что не так.
— Это значит, — отвечаю осторожно, — если подвернется возможность, дадим СБ о себе знать завтра, если нет — позже.
Но взгляд Райана не смягчается.
— Это я понял, — кажется, он тоже тщательно подбирает слова. — Я уже здорово подставился ради тебя, — это напоминание как пощечина, — и подставил остальных.
— Знаю, — соглашаюсь. Не спорю и не оправдываюсь.
— А я знаю, — продолжает жестко, — что ты не желаешь никому смерти, но, по сути, тебе плевать на Проклятых. Скажешь, не так?
Его взгляд прожигает насквозь. Я не могу ему врать. Четыре года лгу направо и налево, кому только придется, а Райану врать не могу.
— Так, — срывается с моих губ.
Морщится:
— Не делай такое лицо. Я ни в чем тебя не обвиняю и не снимаю с себя ответственность. Я отвечаю за свои решения. А еще я отвечаю за них, — взмах рукой в сторону стены, за которой спят остальные. — И я хочу быть уверен, что ты их не подставишь.
— Я… — начинаю, но Кесседи прерывает:
— Что ты? Ты рискнешь, если подвернется случай.
Он прав. Целиком и полностью. Черт.
— Я тебя понял, — бормочу придушенно, желая одного — прекратить этот разговор.
— А я не уверен, что понял, — не унимается Райан. — Мы с тобой втянули их в это дерьмо. И нам обоим их оттуда вытаскивать. Если я отпущу с тобой Курта и Олафа, я должен быть уверен, что они вернутся в целости и сохранности. А еще не узнают про СБ и дела с ними, — его голос вдруг смягчается: — Я доверю тебе свою жизнь, не задумываясь. Но я хочу знать, могу ли я доверить тебе их жизни? — на этот раз кивок в направлении все той же стены.
