В ухе висит напряженное ожидание — как перед грозой или бурей. Ася тревожно смотрит по сторонам, чувствуя, что обстановка за бортом ее корабля становится пугающей и даже флегматично-снежной. Кажется, начало чего-то мощного и разрушительного.
Но по большому счету ей по барабану, главное, что она четко осознала, что ей перестало быть интересным дело, которым она занималась, и навалилась какая-то тяжелая внутренняя апатия по поводу работы, да и жизни в целом. И ничего не хотелось. Совсем.
Она еще и потому тогда рванула в буран, что не могла больше смотреть в глаза Игорю, еще и потому, что знала, что будет делать дальше.
Игорь давно почувствовал, что с ней происходит что-то неладное, еще раньше, чем она сама сформулировала это себе, и все чаще задумчиво заглядывал ей в лицо.
Меньше всего на свете она хотела подвести именно его и осознавала, что именно это она и сделает. Для Игоря его работа, телевидение – это все! Вся жизнь, alter ego его сути, смысл его существования, и Ася в этой его жизни была близким, своим человеком, ее важной составной частью.
Да, они были очень дружны, и Ася стала родным человеком даже для его семьи: жены Лены, детей и его родителей, живших за сто с лишним километров от Москвы, замечательных людей, к которым они частенько вместе заваливались в гости, но это не было той причиной, которая могла бы ее остановить, – нет.
Ведь для нее все не так, все не так.
Может, сказалась накопленная за годы усталость – бесконечные перелеты, жизнь в гостиницах, аэропортах и самолетах, города, страны, часовые пояса, и ты просто тупо не успеваешь восстанавливаться.
Уже несколько раз с ней происходил кошмар, когда она просыпалась в гостиничном номере и абсолютно терялась, не могла вспомнить, где она, в какой стране, в каком городе, сняли они уже репортаж или интервью или это только предстоит сделать и что или кого они должны снимать? Мозг был настолько перегружен сменой мест и потоком информации, что переставал воспринимать окружающую среду как постоянную.
И все последние месяцы в ней все нарастало некое раздражение на то, что она делала и чем занималась, раздражение на коллег, начальство, на вот такой стиль перегруженной жизни, и даже на Игоря с его фанатической преданностью работе, и росло желание окончательно прекратить эту деятельность.
