В ухе висит напряженное ожидание — как перед грозой или бурей. Ася тревожно смотрит по сторонам, чувствуя, что обстановка за бортом ее корабля становится пугающей и даже флегматично-снежной. Кажется, начало чего-то мощного и разрушительного.
Ему нравилось бывать с ней на людях, он прямо чувствовал эту свою фартовость и крутость, когда они входили куда-то: в ресторан, кафе, в клуб, в театр – и их пару долго провожали оценивающими взглядами, со значением покачивая головами вслед.
Что и говорить, вдвоем они производили сильное впечатление: оба высокие, стройные, он – со спортивной фигурой, с хорошими рельефными мышцами, с необыкновенного оттенка глазами, она – натуральная блондинка, красавица с ярко-голубыми глазами. Василий дарил Виталии качественные брендовые вещи, устроил через маму в крутой салон, и вскорости она приобрела настоящий лоск и шик.
А вот девочку он совершенно не любил, даже не был в нее влюблен и четко отдавал себе в этом отчет. Да, секс хорош, бесспорно, и поговорить с ней всегда было о чем, все-таки неглупая женщина – это здорово, и весь этот внешний шик их пары добавлял радости и тешил тщеславие, но вот не любил.
Виталия этот момент просекла достаточно быстро и выводы сделала для себя правильные, и уже через пять месяцев их романа уведомила Василия, что ждет ребенка, совершенно верно все просчитав.
Мужчины Ярославцевы хоть и не страдали приверженностью к морали, но глубокой мужской порядочности в них хватало с избытком и определенные правила жизни, обязательные для мужчин, воспитывались в них с детства.
Поэтому вопрос из разряда: «Что делать?» для Василия не стоял.
Они поженились, а через четыре месяца у молодых родился сын, которого назвали и по святцам и в честь прадеда Савелием.
Понятное дело, что встал вопрос с жильем – Василий большую часть времени проводил на заводе, Виталия с сыном в Москве, в доме его родителей, которые, в свою очередь, жили теперь в ближайшем Подмосковье, купив дом возле своего питомника и цехов, но в противоположном направлении от того, где находился завод сына, то есть между ними было больше ста семидесяти километров.
И получается, что молодая жена жила в Москве одна с ребенком, а муж мотался между заводом и домом. Первое время пожили так, пока жена заканчивала свою «бурсу», как обозвал с иронией этот институт Степан Юрьевич, и Василий приезжал в столицу при каждом удобном случае, в выходные и праздники.
