В крохотном антикварном магазинчике он ненароком наслушался грустной истории: владелец сбежал, оставив за собой пыльную рукопись. Узнав, что женщина ищет исчезнувшего мужа среди этих страниц, он предложил ей помочь в поисках. С каждым днем они становятся все ближе к истине, открывая страшные тайны прошлого захваченного антиквариата......
Но я-то тут при чем? Но тут я вспомнила, как я после смерти отца орала на нее, выплевывала гневные, горькие слова и как она смотрела на меня, закрываясь рукой…
Да, та сцена меня, конечно, не красит…
– Хорошо, – медленно сказала я, собравшись с духом, – я постараюсь приехать к вам… в ближайшее время.
– Лена, ты не поняла, – теперь она говорила тверже, – ты должна приехать сегодня. Потому что завтра будет уже поздно…
Да что у нее, пожар, что ли?
– Хорошо, – вздохнула я, – буду у вас через час.
Тут я поняла, что понятия не имею, где она живет, никогда у нее в новой квартире не была. Как разменяли квартиру отца, так с тех пор и не общались.
Она продиктовала адрес, и получается, что мне еще и тащиться через весь город.
Одежда в шкафу выглядела какой-то старой, поношенной, пальто почему-то мятое, к тому же какое-то подозрительное бурое пятно на рукаве. Белье было противно надевать, потому что его перекладывали чужие руки.
Так что я решила ехать как есть, в той самой куртке, что дал мне Октавиан.
Дом был самый обычный, не старый, но и не новый, хотя фасад покрашен недавно, и лавочка возле подъезда не сломана. Дверь нужного подъезда была открыта, и камушек подложен, так что я прошла без труда. Лифт был прочно занят, кто-то наверху кричал, что-то падало, видно мебель носили.
Я поднялась на пятый этаж и позвонила в нужную квартиру.
"Я позвонила еще, а потом просто нажала на кнопку звонка и не отпускала ее, борясь с сильнейшим желанием бухнуть в дверь ногой, а потом уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. У меня дел по горло, а она…
Тут за дверью послышались медленные, спотыкающиеся шаги, потом слабый голос спросил:
– Это Лена?
– Ну да, да, открывайте!
Целую вечность она гремела замками, потом наконец дверь открылась, и все слова застряли у меня в горле.
Это была не она. Не жена, а потом вдова моего отца, не моя мачеха Вероника Аркадьевна.
Передо мной стояла древняя старуха. Седые волосы свисали вокруг лица неопрятными патлами, само лицо… оно было покрыто сеткой морщин, да еще щеки свисали на подбородок.
Она жутко похудела, оттого кожа и свисала.
Вы не поверите, но я узнала ее по халату.
