В холодный октябрьский вечер тысячи сердец трепещут от одного вопроса: что будет после нас? Но вот миг, когда мы становимся неважными статистическими точками. Смерть — это когда ты сам сталкиваешься с ней напрямую. Как обычный случай на пешеходном переходе, жизнь и без того обыденная, но сейчас она обретает другое значение....
Но после каждой подобной попытки нас убить мана в теле голема дестабилизировалась всё сильнее, а от него самого валил уже весьма ощутимый жар. Долго он так не протянет.
— Нападает! — выкрикнул я, когда энергия в груди голема разошлась в некоем импульсе.
Внезапно крушитель повернул голову к Осе. Увидев это, Вадик тут же подбежал к голему и стукнул его по ноге булавой. Тот же медленное перевёл взгляд на моего брата, а затем наотмашь ударил его одной из своих рук.
Едва успев среагировать, Вадик пригнулся, и ручища голема промчалась мимо, лишь немного порвав его куртку, а также оставив глубокую царапину на плече.
Я думал, что мы сумеем переждать, когда голем сломается сам, но это оказалось слишком опасно.
— Вадик, нужно ударить ему по груди! — выкрикнул я.
— Легко сказать! — нервно ответил мой брат.
Вадик вытер обожжённую руку рукавом своей куртки, а затем принял боевую стойку и посмотрел на противника исподлобья.
— Ну давай, громадина! — прорычал мой брат, и его взгляд налился кровью от активации неистовства.
Приняв вызов, крушитель вырвался из облака пара и ринулся к своей жертве. С необычайным проворством Вадик миновал удара молота, а затем со всего маху обрушил булаву на грудь противника. Повреждённая пластина раскололась на куски, и голем сделал несколько шагов назад, а затем задрал голову вверх.
— ДА! — в порыве ража проревел брат. — ВЫКУСИ ЭТО!
Я настороженно посмотрел на голема и сфокусировался на чувстве маны. С ним происходило нечто странное. Потоки энергии в крушителе становились не слабее, а напротив — намного, намного сильнее. Они ощущались всё более отчётливо и будто бы стягивались к одной точке — кристаллу.
— Вадик, назад! — выкрикнул я во весь голос.
