Ваши проблемы со здоровьем, конечно, говорят против, но при грамотной поддержке лекарей, возможно, вы подарите мне парочку детей с магией воды...
— Я ни на что такое не соглашалась...
— Это вы так думаете, — ухмыльнулся он хищно. — Вы делали мне откровенный намеки, практически навязывали свое общество. Я лишь великодушно соглашусь прикрыть ваш грех, сделав вас своею наложницей. Не женой, конечно, для жены вы недостаточно знатны.
— Но... я... это... как бы... — залепетала я растерянно. В голове не укладывалось, что мои слова можно было так вот перевернуть кверху ногами... нет, не перевернуть, надо быть честной, усугубить. Я совсем такого не ожидала! Я просто... я не хотела... не думала...
Потом встряхнулась, огляделась, прищурилась. Может, я и сама лохонулась, но это не значит, что я позволю что-то подобное.
— То есть вы готовы променять жизни и благополучие своих подданных на возможность получить меня в свой гарем? Это, конечно, весьма лестно, но вряд ли возможно.
Халиф усмехнулся:
— А разве вы не будете рады поработать на благо своей новой родины? Да и дети наши станут для Халифата прекрасным приобретением.
— Да я скорее сдохну, — буркнула без обиняков, а потом смерила правителя взглядом и хотела сказать, что скорее убью его... но промолчала. Все же угрожать правителю страны — это более чем чревато, особенно если ты действительно хочешь что-то такое отчебучить.
Халиф некоторое время смотрел на меня своими ярко-зелеными глазами, необычно выглядящими на фоне смуглой кожи. В эмоциях у него в этот момент было любопытство вперемешку с восторгом и легкой брезгливостью, я бы описала эти эмоции фразой: «и до чего же может дойти еще твоя наглость».
— А вы не врете. Любопытно, — наконец, произнес он и принялся рассуждать, перекладывая какие-то документы у себя на столе: — удивительно, до чего же может доходить свободолюбие некоторых магически одаренных имперок. Мне кажется, ваши родители дают вам слишком много свободы при воспитании. Впрочем, сильный характер делает женщину куда более интересной и, если мужчина завоюет ее сердце, он получит не нежный оранжерейный цветок, а верного соратника, — он вздохнул, будто припомнив что-то, а потом протянул мне перевязанный зеленой шелковой лентой свиток.
— Что это? — насторожилась я и перешла на магическое зрение, прежде чем касаться предмета. На нем виднелись следы магии, что меня напрягало.
— Читайте, — предложил Халиф, спокойно откинувшись на троне.
Какого-то ожидания или предвкушения в его эмоциях не было, поэтому я рискнула и аккуратно развернула свиток. В нем был текст на двух языках: имперском и, очевидно, халифатском, поэтому, пропустив непонятное, я вчиталась в знакомые символы.