— Не трогайте девочку! — взмолилась хозяйка таверны. — Она ни в чем не виновата! Это тот жирный боров ей проходу не давал весь вечер. Я ее даже домой отправила от греха подальше, так он понял и за ней последовал, снасильничать пытался! Не виновата она, господин маг, она же защищалась! — она принялась цепляться за одежду Яриса, но тот быстро оторвал от себя ее руки.
— Суд во всем разберется.
— Не виноватая она! Она только защищалась! — крики хозяйки таверны еще долго звучали у меня в ушах, когда я уже ехала домой, прижав к животу притихшего Кракена и гладя его по пупырчатой голове. Девчонка же только глухо рыдала в тюремной карете.
— Что теперь будет? — спросила я тихо у Яриса.
— Суд, — он пожал плечами с деланным безразличием.
— Но ведь ее версия подтверждается: у жертвы были расстегнуты штаны, а имущество его она не тронула...
Он поморщился:
— Боюсь, все не так просто...
— Но, мне казалось, гильдия защищает магов?"
"— Да, тех, кто в ней состоит. Если бы девчонка была хотя бы студенткой любой из магических Академий, ей бы предоставили адвоката от гильдии. Но она вряд ли имеет достаточно денег, чтобы оплатить учебу и стать полноценным магом. Гильдия не вступится.
— Ну и что? Это же явная самозащита при попытке изнасилования!
— Если бы она огрела его стулом и убила, и то ее бы скорее отпустили. Но она маг и необученный. Маг, который применил силу против обычного человека без дара. Маг, за которого никто не заступится, — он сокрушенно покачал головой.
— На ней отыграются за силу Гильдии Магов, которую простые люди достать не могут? — прошептала я шокировано, поняв, к чему он клонит.
Ярис недовольно дернул подбородком, не желая отвечать на мой вопрос.
— И что с ней будет?
— Наденут антимагический артефакт и отправят в обычную тюрьму лет на пятнадцать за преднамеренное убийство.
— Почему преднамеренное?! Он же сам за ней погнался ночью на улице!
— Они могут заявить, что это была договоренность, что она обещала оказать ему определенного рода услуги, а потом решила убить и ограбить. Это только она утверждает, что он пытался ее изнасиловать. На суде будут говорить, что она сама согласилась, сама делала авансы.
— Сама виновата в том, что молода и привлекательна, — поняла я. У нас бы сказали сама виновата, что юбку короткую надела и накрасилась, а здесь... — Но, если все было по согласию, почему у нее синяк на пол лица?!
— Могут сказать, что он просто сопротивлялся. Да мало ли, найдут, как оправдать убитого.
— А свидетельские показания? В таверне ведь видели, как он к ней цеплялся?
— А коллеги и семья убитого будут утверждать, что он был рубахой-парнем и отличным бизнесменом, человеком слова, ни в чем никогда не замешан, руку на женщину никогда не поднимал.