Она заснула со своими совершенно беспорядочными мыслями о нем.
Генеральную уборку Даша решила провести одна, без помощников. Витальку забрала мама, а Аня отправилась танцевать. Настроение у Даши было прекрасное, и силы брались непонятно откуда. Она танцевала, снимая шторы с окон, кружилась по комнате с покрывалом в руках, громко пела, протирая зеркала и стекла, короче говоря, вела себя как подросток. Или как влюбленная женщина? Или как женщина, которая знает, что в нее влюблены? Так или иначе, уборка проходила сквозь се настроение, не напрягая и не отнимая сил. Такое с ней бывало редко. Ей хотелось побыть одной. Филипп уехал на несколько дней в Москву за документами, и Даша решила до предела заполнить делами время его отсутствия. Она уже отмыла и отчистила до ослепительного сияния всю кухню и теперь решила перестирать и накрахмалить занавески, покрывала и скатерти. Не было особой уверенности, что рассеянный Филипп заметит ее усилия. Но дело не в этом. Все это Даша затеяла скорее для себя — нужно было куда-то себя деть. Нужно было что-то делать с этой разбушевавшейся стихией, которая искала выхода и не находила. Отношения ее с иностранцем все еще оставались в стадии перехваченных взглядов, ненарочных прикосновений и постоянного желания быть рядом. Но Даша уже угадывала за всем этим что-то большее, чего у нее никогда не было или было очень давно. И когда взгляд Филиппа становился серьезным и темным, она пугалась и цепенела в томительно-сладком ожидании.
Даша намотала на веник мягкую фланелевую тряпку и забралась на стул. Для полного порядка она решила смести с потолка малейшие признаки паутины. Она прошлась за гардинами и перешла к мебельной стенке. Между стенкой и потолком места было не много, с кулак, но Даша решительно принялась за обработку неудобного пространства. Она просунула веник в щель и стала потихоньку двигать его вдоль потолка. Неожиданно веник натолкнулся на препятствие. Странно. Даша не имела привычки запихивать вещи на стенку. Дети тем более дотянуться сюда не могли."
"Она стала осторожно продвигать это к самому краю. На пол шмякнулся сверток в серой оберточной бумаге. Даша некоторое время смотрела на сверток, не слезая с табуретки, тщетно пытаясь вспомнить, что, собственно, она могла сюда затолкать? Ни одна версия не выдержала критики рассудка. Даша слезла и взяла сверток в руки. Развернула. И долго молча рассматривала бумаги. Это были документы Филиппа. Потерянные, вернее, украденные документы. Чертовщина.