Автор
В Нью-Йорке к госпоже Щебетиной звонит представитель крупного бизнеса. Катя, уверенная в шутке, не может поверить: кто среди её бывших одноклассников мог такое сделать? Гусев и Маркеловы исключены из списка подозреваемых — нет времени на выдумки. Остаётся лишь предполагать, что это могла быть Ксюта Беляева, в отъезде за границей. Встреча с неожиданным гостем окажется ключом к братской тайне века......
Все справочники, словари, энциклопедии поднимет.
Наташа включила ксерокс. Когда копия Катиной карточки была готова, сунула листки в сумочку, а карточку отнесла на место.
— Ну вот, можно идти.
Профессор, страдающий с похмелья, гостям, можно сказать, обрадовался. Он почти сразу узнал бывшую студентку Орефьеву и на Катю смотрел доброжелательно, особенно после второй рюмки. Тогда же Наташа подсунула ему копию Катиной карточки.
— Ну да, острая почечная недостаточность. Однако выкарабкалась. Молоток. Ну а ребенок?
Наташа быстро взглянула на бледную Катю и опередила ее с ответом:"
"— А ребенок еще в роддоме умер.
— Позвольте! — Профессор нацепил очки и вгляделся в записи. — Здесь не зафиксирован факт смерти.
Так не бывает. Если бы ребенок умер в роддоме, то здесь, в карточке, все было бы написано. Тебя, Орефьева, чему в колледже учили? То, что у ребенка врожденная патология, здесь отражено. Но то, что он умер, — нет. Что хотите со мной делайте.
И профессор самым невозмутимым образом налил себе следующую рюмку коньяку.
— Но разве такое возможно? — недоверчиво спросила она. Пьяные рассуждения профессора ей не нравились. — Может, обычная халатность медперсонала? Забыли сделать запись?
— Ну, милочка! «Забыли»! Это архив! Документы… За такую халатность знаете что бывает?
Старик наехал на нее, будто это она, Наташа Орефьева, допустила непозволительную халатность.
— Семен Кириллыч! — рассердилась Наташа, устав наблюдать, как ее бывший преподаватель превращает чужую проблему в собственный праздник. — Как же можно объяснить этот случай? Вы же работали в тот период, это было всего три года назад!
— Три? — Профессор пожевал губами, почесал переносицу.
— Ну а потом? — нетерпеливо перебила Наташа, боязливо оглянувшись на окаменевшую Катю. — Потом что, чудо с ребенком произошло, что ли?
Ну, чудо не чудо… — уклончиво произнес профессор.
