— Да что здесь случилось-то? Может, лучше милицию?
— И не заикайся об этом, сестричка. Если здесь появится милиция — посадят меня. Меня, поняла?
Дашино лицо вытянулось. На некоторое время она лишилась дара речи.
— Продержите его до утра, дом заприте на ключ и уходите. Ружье пусть Вадик заберет с собой.
— Ничего не понимаю, но сделаю все так, как ты просишь, — преданно залепетала пьяненькая Даша. Прижала к себе Катю и полезла с поцелуями.
Катя мягко отстранила от себя сестру и повторила:
— Продержите до утра и уходите.
Хотела что-то добавить, но передумала — только махнула рукой. Нашла за дверью предложенные Шатровым валенки и выбежала на мороз. Добежав до сторожки отца, она перерезала телефонный провод. Единственный телефон здесь был в этом доме."
"Потом вернулась к теремку и, секунду поколебавшись, проколола шилом оба передних колеса. Подумав, проделала то же с задними. Ну, вот и все. Раньше чем через пару дней он отсюда не выберется. Банки начинают работать… второго или третьего? Она должна успеть.
Через полчаса Катя уже шагала на лыжах через молчаливую заснеженную Волгу. Новый год наступил, но все вокруг оставалось прежним — холодные голубые колючки звезд в недосягаемой выси, ровная гладь реки, мерцающие вдали огни города Октана и его длинные трубы с ненасытными языками пламени, которые жадно лизали небо, и луна, с презрением и брезгливостью взирающая на черный дым из заводских труб, словно он грозил испачкать ее безупречно желтое платье… Все осталось прежним!
Только она, Катя Щебетина, была уже другая. Остро чувствовала она эту перемену в себе, этот внезапный поворот с ног на голову. Но анализировать сей факт не хотела.
Глава 12
Второго января весь город дружно болел с похмелья. Лучшая часть праздника закончилась — ожидаемого чуда не произошло. Но народ упорно поддерживал иллюзию беззаботного веселья как сон — не желая просыпаться.
Виктор Пашкин впервые изменил традиции и не поехал вместе со всей компанией догуливать на дачу. Пока все спали, он выбрался из постели своей новогодней подруги, сполоснул лицо холодной водой и сбежал вниз, к машине.
Город еще спал. Магазины были закрыты, из витрин искусственно улыбались Снегурочки. Пашкин нарочно проехал мимо общежития нефтяного колледжа и взглянул на занавешенные окна в первом этаже. Спит. Или — спят?
Он не знал точно, что больше гложет его — ревность, досада или жажда мести?
Пока его бывшая пассия бегала по городу и продавала вещи, дожидаясь приезда американца, он злорадствовал. Почти наслаждался. Она ничего не знает! Но всему свое время, узнает…
Он-то сам был в курсе, что американец не приедет. Документы иностранца Пашкин спрятал в надежном месте. Часть денег пропил, часть лежит, дожидается своего часа. Похоже, час настал.