Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
Показательный процесс был закончен.
Но Жиган чувствовал, что на этом сегодняшнее действо не кончится. Какое-то смутное беспокойство владело им, пока шел этот страшный спектакль.
Он не придал своему ощущению особого значения, оно возникало всякий раз, когда он сталкивался с этим «диким», практически не организованным отрядом, в котором существовала только вертикальная иерархия, основанная на физической силе и способности мгновенно убить человека, который встает поперек пути.
Братва «работала» только во время разборок с соседями, вроде фокинцев, или во время внутренних разногласий, которые решались теми же самыми способами, что и внешние конфликты, – с помощью пистолета, ножа или, на худой конец, кулака с зажатым в нем кастетом.
Усмирить такое стадо было несложно для Жигана, который одолел бы не только каждого из них по одиночке, но одержал бы победу и в том случае, если бы они выходили на него по трое, по четверо. Но управлять этим неорганизованным сбродом не было никакой возможности.
Все свободное от «работы» время братва дурела от водки, карт, «колес», «травки» и баб.
Жиган постоянно ждал какого-нибудь прокола, наверное, этим и объяснялось возникающее у него время от времени ощущение опасности.
Одно из окон стоявшего прямо напротив эстрады главного корпуса блеснуло на солнце, и Жиган среагировал раньше, чем успел подумать об опасности.
Головой вперед он нырнул с эстрадного возвышения вбок и покатился по усыпанному обломками кирпича снегу за невысокий полуразрушенный бордюрчик.
Мгновение спустя на том месте, где он стоял, грохнул взрыв, снесший ветхую ракушку эстрады и обрушив ее на первые ряды деревянных лавочек, с которых посыпалась на землю братва.
Обломки эстрады многим из запрудненских спасли жизнь. Человек десять оказались под обломками и, вытащив пистолеты, принялись палить по окнам корпуса.
Из окон залаяли автоматы.
«Мать вашу! – зло подумал Жиган. – Сброд! Уроды с пушками! Сказал же – проверить все вокруг! Дождались, твари!»
Сомнений у него не было – фокинцы устроили засаду, чтобы отомстить за кровавую баню, в которой они потеряли десяток своих лучших бойцов.
"Дорого теперь обойдется этот идиотский «подвиг» запрудненцам.
Человек пять из братвы Жигана неподвижно лежали рядом с лавками, и автоматные очереди выбивали фонтанчики крови из их спин.
«Два автомата, – на слух определил Жиган, – остальные с пистолетами».
