Старуха в грязном халате и ботинках очищает тряпкой мокрые ступеньки подъезда, где кровавая жижь непрерывно набирает объем. Её крик "Ироды" гремит в тихом подъезде, передавая зловещую атмосферу гротескового безобразия и непреодолимой необходимости борьбы за чистоту.
– Просто у меня от этих оркестров, фейерверков и цыган уже мозги набекрень. Надо сделать передышку.
– Где мы можем поговорить?
– Кабинет администратора подойдет?
– А там можно поставить свет и камеру, чтобы объектив нормально брал?
– Можно без камеры, хотя бы для первого раза? Я вообще это слово не люблю.
– А почему? – Она широко раскрыла свои и без того громадные и – надо признать – очень красивые, глаза.
– Есть такой грузинский анекдот: «Гиви, ты помидоры любишь?» – «Кушать лублу, а так нет…»
– Я знаю этот анекдот, – криво улыбнулась блондинка.
Кабинет администратора располагался на втором этаже. Пройдя по устилавшей широкую лестницу ковровой дорожке, Панфилов и его спутница свернули в узкий проход в стороне от зрительного зала и оказались в небольшой комнате с окном, выходившим на городской парк.
Обстановка в кабинете была вполне представительной: дорогая офисная мебель, кожаный гарнитур, факс с автоответчиком, окно, закрытое жалюзи.
Сам хозяин кабинета еще на лестнице настиг Панфилова и его гостью. Узнав, что они намереваются некоторое время провести в его кабинете, Мурашко деликатно потупил бегающие глазки.
– Вам что-нибудь принести? – поинтересовался он.
– Две чашки крепкого кофе.
Пожелание было исполнено с завидной оперативностью и, не успел Панфилов занять место за столом, а телевизионная дама – на мягком кожаном диване – как в дверь постучали.
Увидев этот набор, Панфилов подумал: «Видна официантская выучка».
Вслух же спросил:
– Почему пепельница только одна?
– Вторая – у меня в столе, – льстиво улыбнулся Мурашко. – Откройте верхний ящик.
Хмыкнув, Константин открыл стол и достал пепельницу.
Администратор расставил напитки и удалился."
"– Я буду неподалеку, – сказал он, закрывая дверь.
Когда он ушел, Константин отпил из фарфоровой чашечки кофе, достал из кармана «Кэмел» и прикурил, щелкнув собственной зажигалкой.
– А почему вы?.. – поинтересовалась тележурналистка.
– Предпочитаю собственные, – не дожидаясь окончания вопроса, ответил Панфилов.
– А… – неопределенно протянула Филатова и, немного поколебавшись, опрокинула в рот рюмку коньяка.
– Надо согреться, – не глядя на Константина, сказала она.
