Там, у Шекспира, все было прекрасно, хоть и трагично – и слова Цезаря, когда лучший друг – в примечании было написано, что, по некоторым сведениям, Брут был незаконнорожденным сыном Цезаря – ударил его кинжалом: «И ты, Брут? Тогда умри, Цезарь!» И совершенно замечательная речь Марка Антония, начинавшаяся: «Друзья, сограждане, внемлите мне»; и речь Антония в конце книги, когда он находит тело Брута: «Он римлянин был самый благородный…»
После прочтения книги я положила ее на столик рядом с кроватью. И в этот самый момент в дверь постучали.
Я подумала, что это, наконец, пришел Ники, и сказала:
Но вошла незнакомая мне женщина – тоже довольно привлекательная, хоть и не столь красивая, как вчерашняя девушка на палубе корабля. Она была намного старше меня и, как и та, другая, совсем не толстая. Одета она была в блузку, которую моя мама наверняка назвала бы слишком уж легкомысленной, и под которой вздымалась грудь поболее моей. Но, как я заметила, не свисающая вниз, как это часто бывает у женщин постарше, а смотрящая вперед. А еще на ней были – о, ужас! – самые настоящие штаны из странной грубой синей материи. И вот если бы мама увидела меня в таких же, наверное, убила бы на месте. Но на даме они смотрелись весьма неплохо и подчеркивали ее зад, который, я должна сказать, тоже смотрелся достаточно привлекательно.
– Здравствуйте, – приветствовала меня женщина на неплохом английском, – меня зовут Лиза, я коллега Николаса, тоже журналистка.
– Здравствуйте, – сказала я неуверенно. – Меня зовут Мейбел Катберт. А скажите, неужели у вас, русских, женщины бывают не только матросами, но и журналистками?
– Ну, я не русская, а украинка, – улыбнулась та со странной улыбкой.
– А что это такое? – удивилась я. – Никогда про такую страну, как Юкрейн, я не слышала.
– Ну, это… Почти то же самое, что и русская. Но другое. Ладно, не будем об этом. Ник написал статью о вас, а я хотела бы добавить туда немного женского колорита. Ведь мы, женщины, видим мир совсем по-другому, не правда ли? А насчет женщин-журналисток… У нас есть и женщины-врачи, и женщины-инженеры, и женщины-ученые. И никого это не удивляет.
– А почему им приходится работать? Их что, муж не может содержать? – удивилась я.
– Если у тебя есть талант, то почему же его не развивать? – парировала Лиза.
– Скажите, – не удержалась я. – А женщины у вас часто носят брюки?
– Конечно, ведь на нас они выглядят зачастую получше, чем на мужчинах.
– А мне они пойдут? – И я вылезла из-под одеяла в одной ночнушке.
От ее оценивающего взгляда мне стало как-то не по себе – так на меня смотрели только мальчики, да и то редко столь откровенно. Но тут она заговорила, и я забыла о своих подозрениях.
– Конечно, пойдут, у вас хорошая фигура, – сказала Лиза.