За ужином Юра огорошил нас свежей новостью – бой с союзной эскадрой у Мякилуото произойдет уже завтра, и именно поэтому нас так срочно и вызвали на «Бойкий».
– Ребята, мы будем работать не в прямом эфире, поэтому озвучим отснятое чуть позже. Два оператора – я и Женя – будем работать с разных точек. Валя и Маша будут нам ассистировать.
После чего он долго и подробно расписывал, кто будет на какой станции, и кто у кого будет брать интервью во время перехода. А вот я почему-то в списках не значился, о чем и собрался его спросить после ужина. Но он меня опередил:
– Всем отбой, встречаемся в половину девятого за завтраком. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, – и многозначительно посмотрел на меня.
Мы налили еще по чашке чаю, и он меня огорошил:
– Коль, а ты на вертолете когда-нибудь летал?
– Да, было дело. У Петропавловки над городом.
– Ну, это баловство, а не полет. Значит, так. Я договорился с ребятами с «Бойкого», что ты полетишь завтра на их Ка-27. Место только для одного пассажира – дело в том, на вертолете в Свеаборг вылетит сам Кольцов и пара его сопровождающих. Но ты должен отснять сверху всю баталию и ее последствия. Я видел твою работу и знаю, что ты справишься. Я тебе привез камкордер, ты ведь с такими раньше работал?
– Да, работал. Но как же насчет звука?
– Звук тебя пусть не беспокоит. В вертолете стоит такой шум, что никто ничего и не услышит. Звук мы потом добавим. Потом вертолет приземлится в Свеаборге, так что ты раньше меня увидишь государя императора Николая Павловича. Завидую тебе белой завистью, – и он усмехнулся.
– Юра, а ты сам-то почему не летишь? – поинтересовался я.
– А потому, Максимыч, что я тебя как новичка бросаю в воду, чтобы ты плавать научился. Знаю – не утонешь, – Юра хитро подмигнул мне. – Так что иди спать. Помни – завтра в восемь тридцать подъем.
В кубрике я хотел уступить Маше койку у иллюминатора, но она мне с улыбкой сказала:
– Видишь ли, Коля, женщине вид из окна, конечно, приятен, но близость туалета еще приятнее. А здесь удобства, увы, не в апартаментах. Так что я лягу у двери. Спокойной ночи.
Пока мы спали, «Бойкий» снялся с якоря, и когда я проснулся ни свет ни заря (точнее, солнце-то уже встало, но на часах еще и семи не было), в иллюминаторе были видны лишь балтийские волны – ни Аландов, ни эскадры, ни парусников, ни даже захудалой рыбачьей лайбы. А тут еще и Маша зудит, мол, вставайте, граф, вас ждут великие дела. А сама еще полуодета, крутится перед зеркалом, наводит марафет – женщины даже в море женщины.
– Маш, зачем тебе это? Ты и без макияжа красавица.
Кстати, это был не комплимент, а так, констатация факта. Но Маша отмахнулась:
– Много ты в этом понимаешь… Да, Юра велел передать, что завтрак будет на час раньше.