Я тогда сказал, что тебе нельзя, но не знал, что ты наш, прости!
В тот вечер мы до Бреста так и не добрались – наши «охотники» вырыли яму для поляков, которых похоронили без особых церемоний и почестей. Разве что Хулиович сделал грубый крест из пары палок и воткнул его в братскую могилу.
Заночевали мы в селе, в котором крест над церковью был православным, и население встретило нас на удивление приветливо. Подумав, Хулиович все же запретил нам брать у них какую-либо еду, чем весьма огорчил гостеприимных хозяев. Но пара подарочков для их детворы – и обида сменилась улыбками.
А вот Брест, в который мы прибыли на следующий день, я помню смутно. Нужно было дописать свои статьи, отредактировать их, передать все в центр, а потом помочь полиции опознать тушки супостатов… Запомнились лишь похороны трех «охотников» у крохотной лютеранской кирхи; оказывается, была там и такая. А на плацу у местной воинской части я ощутил на своей шкуре, что такое тренировки. Блин, сколько я в школе, да и в университете, занимался спортом, но по сравнению с тем, что с нами вытворял этот садист Хулиович – никакого сравнения. А еще этот тиран сказал потом, что мы ему напомнили детсадовцев – «ни тебе выносливости, ни сноровки. Вот разве что меткость неплохая».
Действительно, наши шведы неплохо стреляли, а мы с Машей даже соревновались за звание лучшего стрелка. И я, хотя и с трудом, но победил – выбил 47 очков против ее 46.
На следующее утро мы покинули Буг и пошли Мухавцом и Королевским каналом. К счастью, глубина канала была чуть больше, чем обычно – из-за затянувшихся на неделю ливней, закончившихся как раз перед нашим появлением на Висле. Но все равно было впечатление, что плицы нет-нет да и чиркают по – илистому дну. Ширина канала такова, что развернуться у нас бы не получилось при всем нашем желании. Так что до Пинска шли мы долго, к тому же нас по дороге ждала еще одна засада…
Мое несколько затянувшееся путешествие наконец подошло к концу. Я прибыл в столицу государства, где мне предстоит быть главой дипломатической миссии и представлять интересы Прусского королевства. Скажу прямо – задача непростая, учитывая то впечатление, которое произвел на русских мой предшественник – князь Карл фон Вертер.
Этот молодой человек пренебрежительно относился к населению страны, в которой ему довелось служить, что для дипломата весьма опрометчиво. Ведь русские слуги нашего посольства, скорее всего, сообщают о том, что в нем происходит, сотрудникам своих секретных служб. И несдержанные речи фон Вертера наверняка достигли ушей императора Николая. Иначе трудно объяснить неожиданно холодное отношение царя к послу короля Пруссии.