Тем временем странная белая птица сделала круг и приблизилась к нам. Мортирные бомбы посыпались на наши головы, разбрасывая моих солдат, словно кегли в кегельбане. Будь мы обычной пехотой, атака бы захлебнулась, но мы – зуавы, и я крикнул:
– Вперед, канальи! Чем быстрее мы смешаемся с русскими, тем быстрее они перестанут стрелять по нам из своих адских орудий!
Так и произошло. Мы сшиблись с русским взводом и с ходу смяли его. Но посмотрев на поле боя, я с ужасом увидел, что почти все офицеры и сержанты батальона убиты. А мои солдаты сражались каждый сам по себе. Русские же стояли насмерть, хотя нападавших осталось всего лишь трое или четверо. «Пятнистые» же лежа продолжали стрелять, так же быстро и так же метко.
Тем не менее я был более чем уверен в нашей победе. Но тут случилось нечто неожиданное. Из-за холма на бешеной скорости выскочила повозка, которая двигалась сама собой, без помощи лошадей и пара – дыма из трубы я не заметил, как и самой трубы. Уж на что я смелый человек, но и у меня волосы зашевелились на голове от ужаса.
Не доезжая метров ста до нас, эта повозка резко взяла вправо и стала огибать наш строй. Мои храбрецы, сказать честно, были настолько ошеломлены ее появлением, что приостановили наступление. Они открыли огонь по русской повозке, но пули отскакивали от нее, словно горох.
Неожиданно повозка остановилась, задние двери ее открылись, и на землю спрыгнуло несколько человек, одетые в форму, напоминающую рыцарей времен Столетней войны. На них было что-то вроде кирас, а головы защищали каски с прозрачными забралами. «Рыцари» вытащили из повозки какие-то барабаны и нечто похожее на старинную кулеврину, стоящую на треноге. Пока мы хлопали глазами, разглядывая повозку и ее экипаж, эти «рыцари» спрятались за большой камень. Вскоре оттуда заухали выстрелы, а среди моего батальона стали рваться небольшие бомбочки. Десятки зуавов были ранены или убиты в течение минуты.
Пули и взрывы продолжали косить моих ребят. Неожиданно что-то ударило меня в колено. Я упал и завыл от боли. Знаю, что так вести себя недостойно офицера зуавов, но попробуйте сохранить спокойствие, когда пуля разворотит вам коленную чашечку…
А на поле творилось такое! Мои доблестные зуавы – какой позор! – увидев, что я упал, и они остались без командиров, стали бросать оружие и поднимать руки. Третий батальон второго полка зуавов превратился в стадо, которое десяток русских солдат погнали в плен. Меня несли на руках два солдата на чьей-то окровавленной шинели. А вокруг гарцевали на резвых конях те самые татары, которых я видел в самом начале боя.
Вчера вечером я подошел к Саше Сан-Хуану и с мольбой посмотрел ему в глаза.
– Хулиович, ну нечего мне пока делать в Севастополе. Давай я завтра с утра к Камышовой смотаюсь.