Генерал – старый служака, и мой приказ он выполнит беспрекословно. Я предупрежу его, чтобы он выполнял все указания командующего вашим отрядом как мои собственные. К тому же с вами рядом будет ротмистр Шеншин, который с сего дня становится моим флигель-адъютантом.
– Я знал, Николя, – обратился он к ротмистру, который слегка опешил от такого приятного сюрприза, – что мой крестник не подведет меня. Я рад за тебя. Надеюсь дожить до того времени, когда смогу поздравить тебя генералом.
– Ваше величество, – напомнил я, – необходимо согласовать наши действия не только с гарнизоном Бомарзунда, но и с командующими российской императорской армией и флотом. Кроме того, необходим ваш указ о союзной России эскадре и о том, чтобы все военные и статские чиновники Российской империи оказывали нам всяческое содействие.
– Хорошо, – кивнул император. – Кроме того, я полагаю, что необходимо будет взять ваш отряд на довольствие.
– Да, ваше величество, мы хотели просить вас об этом, – сказал я. – Действительно, мы оказались оторванными от своих баз, и без снабжения нас продовольствием нам придется очень трудно.
Император, спохватившись, приказал принести нам чаю, а ему – бумагу, чернильницу и перо. Подумав немного, он четким, почти каллиграфическим почерком начал писать приказ генералу Бодиско. Закончив свое послание, Николай размашисто подписался, положил перо, посыпал бумагу песком и повернулся к нам.
– Господа, теперь надо решить еще один важный вопрос – как перевезти через Финский залив ваши боевые повозки. Ведь мы направимся в Свеаборг именно на них?
Я кивнул, подтверждая его слова. Николай озабоченно покачал головой.
– Но чтобы отправиться в Гельсингфорс, а оттуда в Свеаборг, надо оказаться на том берегу залива. А мне не хочется, чтобы ваши, как вы их называете, бронетранспортеры видели те, кому их видеть пока совершенно ни к чему. Потому мы должны попасть на дорогу, ведущую в Гельсингфорс, минуя Петербург. Я должен лично быть в Свеаборге, чтобы отдать приказ вице-адмиралу Румянцеву выступить навстречу вражескому флоту. Кстати, никто из вас не бывал в Свеаборге?
– Я там побывал, ваше величество, только в Свеаборгской крепости теперь музей, – улыбнулся я, вспомнив, как подростком ездил к своему дальнему родственнику, чей прадед, брат моего прапрадеда, еще в царские времена обосновался в Хельсинки.
В советско-финскую войну его дед угодил за решетку по подозрению в симпатиях к Советской России и просидел там до сорок четвертого года, когда Финляндия заключила перемирие с СССР.
Его правнук был первым в семье, кто женился на финке, но дети все равно были крещены в православие и гордились своим казачьим происхождением.