А кто, как не вы, знает в округе каждую тропинку, каждый камень!
И еще велел поручик, чтобы мы зазря не рисковали, больше смотрели и запоминали. Ежели увидим неприятеля – в бой не вступать, а тут же бежать в башню и обо всем ему доложить.
Отправились мы в разведку глубокой ночью. Хотя и темно было – хоть выколи глаз, только действительно знали мы остров Престэ, как деревенский пьяница дорогу в корчме. Выбрались мы из башни и пошли на юг. Знал я там одно место, с которого утром можно будет увидеть все, что происходит на острове. Если кто и высадится, то мы непременно увидим.
Забрались мы на эту горушку и сидим – ждем, когда начнет светать. Дремлем по очереди, чтобы нас враги не захватили врасплох.
И вот, как только небо на востоке зарозовело, начал я выглядывать все вокруг, пытаясь разобраться в предрассветном тумане, что к чему.
Показалось мне, что у самого берега моря что-то вроде движется. Решил я подойти поближе, посмотреть. Разбудил я своего приятеля – соседа Карла, который вместе со мной пошел в охотники – и сказал ему, что надо бы спуститься и осмотреть, что там внизу шевелится. А второму земляку – Гуннару – велел на месте оставаться и за всем вокруг наблюдать. Если же что с нами случится, то сразу же бежать со всех ног в башню и рассказать обо всем поручику Шателену.
В общем, стали мы с Карлом тихо, будто кабанов скрадываем, спускаться к морю по тропке. Оружие, как положено, мы зарядили, так что эти проклятые британцы нас так просто не возьмут. Спустились мы и в предрассветных сумерках увидели такое, что у меня даже волосы на голове зашевелились от ужаса.
А увидели мы, что тени, которые я заметил в предрассветном тумане, были не тенями, а живыми людьми. Тогда еще живыми людьми. Сейчас же они все были уже мертвые. Кто-то безжалостно прикончил их – кому перерезали глотку, кому всадили пулю в лоб. Причем все было сделано так тихо, что ни я, ни мои спутники ничего не услышали. Ни стона, ни выстрела. А слух у меня с детства был хорошим.
Мы с Карлом переглянулись. Я увидел, что он был бледен, как бумага, и руки у него тряслись, как у столетней старухи. Да и меня, если сказать честно, била дрожь, а по спине ручьем тек холодный пот.
Не сговариваясь, мы стали пятиться, желая побыстрее уйти с этого страшного места. Я так и не разобрал, кто это сделал. Ясно было лишь то, что убитые – французы, это я понял по их красным штанам и синим мундирам.
Вот так, едва живые от ужаса, мы добрались до того места, где нас ждал Гуннар, который тоже был перепуган до смерти. Пока мы отсутствовали, он заметил две странные фигуры, промелькнувшие мимо него ярдах а семидесяти.